Медицинские аспекты обитаемости, поражений личного состава и организации оказания помощи при пожарах и других авариях на подводных лодках советского периода

Довгуша В.В. Осокин М.В.

 

 

 

 

МЕДИЦИНСКИЕ АСПЕКТЫ ОБИТАЕМОСТИ,

ПОРАЖЕНИЙ ЛИЧНОГО СОСТАВА

И ОРГАНИЗАЦИИ ОКАЗАНИЯ ПОМОЩИ ПРИ ПОЖАРАХ И ДРУГИХ АВАРИЯХ НА ПОДВОДНЫХ ЛОДКАХ СОВЕТСКОГО ПЕРИОДА

 

http://rocketpolk44.narod.ru/yas/kursk.jpg

 

 

 

 

 

Санкт-Петербург

2015

 

 

 

УДК

ББК 63.3(2)63

 

      В  работе предпринята попытка обобщить имеющиеся материалы по пожарам на подводных лодках Северного флота в 1965-1975 гг. и организации медицинского обеспечения при различных авариях. До сих пор на флотах и в военных учебных заведениях молодое поколение моряков и офицеров не достаточно знают о первых авариях и катастрофах, мужестве, которое проявляли подводники и медицинская служба.  Авторы анализируют причины нештатных ситуаций и роль медицинской службы в ликвидации их последствий. Представленная книга – первый и пока единственный опыт освещения трагических событий и роли военных медиков при этом.

 

ISBN

 

 

Содержание

 

 

 

Стр.

Введение

………………………………………………………………………………………...

4

Глава 1

Пожары на подводных лодках, их последствия и оказание медицинской помощи пострадавшим (обзор литературы)  ..……………………………………      

 

6

 

1.1. Причины и особенности пожаров на подводных лодках  …………………..

6

 

1.2. Характеристика газо-воздушной среды в отсеках во время пожаров .…….

15

 

1.3. Воздействие токсических факторов, возникающих при пожарах

       на человека и животных  ………………………….…………………………..

 

20

Глава 2

Особенности формирования газового состава воздушной среды и поражений личного состава при пожарах на подводных лодках  ..…………………………..      

 

26

 

2.1. Общая характеристика материалов и методика исследований ...…………..

26

 

2.2. Краткое описание пожаров на подводных лодках СФ в 1967-1975 гг. .……

27

Глава 3

Некоторые вопросы оказания неотложной помощи личному составу подводных лодок при аварийных ситуациях, связанных с пожарами ………….     

 

45

Глава 4

Глава 5

 

 

Глава 6

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 7

 

Влияние продуктов горения на организм корабельных специалистов и опыт проведения ОБТ на Северном флоте  ..…………………………………………....      

Из опыта организации медицинского обеспечения личного состава

аварийной подводной лодки в море (из доклада А.Б. Занданова, Я.П. Семенюка

Трагедии на подводном флоте. Медицинская служба                                                 6.1. Так случается в море (К-429)                                                                                   6.2. Авария на подводной лодке С-178                                                                          6.3. Медицинская служба во время аварии на АПЛ К-131                                    6.4.  Атомная (медицинская) эпопея подводной лодки К-19                                              6.5. Организация медицинской помощи пострадавшим  в результате аварии атомной подводной лодки «Комсомолец» В.Т. Ивашкин, Ю.В. Тельных, В.И. Ковалёв, Ю.В. Тулинцев, А.Ю. Чудаков, Л.А. Заяц                                                       6.6. Трагедия атомной подводной лодки «Комсомолец» - 20 лет спустя                                     В.В. Довгуша, О.К. Бумай, М.В. Осокин, А.Д. Улитовский                                  6.7. Авария на К – 27 (выдержки из книги Н.Г. Мормуля "Катастрофы под водой" 1999 г.)                                                                                                                6.8. Об отравлении парами металлической ртути на АПЛ на боевой службе

Значимость военно-морского врача                                                                       Заключение                                                                                                           Приложение 1. Хронология аварий и катастроф отечественных атомных подводных лодок                                                                                                   Приложение 2.  Хронология подводных столкновений советских и российских АПЛ                                                                                                                                    Приложение 3. Справка – доклад действий оператора медицинской службы ПСП на КП  СФ по оказанию помощи РПК – СН К-219                                  Приложение 4.  Вечная память

 

 

49

 

 

54

 

  59

  59

  61

  64

  67

 

 

75

 

83

 

 98

103

113

 

115

 

 

 

126

130

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В в е д е н и е

Военно-Морской Флот СССР постоянно пополнялся новыми надвод­ными кораблями и подводными лодками.                                                            

Наши подводные лодки всегда  являлись высоконадёжными техническими объектами. Современные достижения науки и техники находят свою быстрейшую реализацию при их проектировании и постройке. Повсе­местно большое внимание уделяется оснащению подводных лодок высоко­эффективными системами жизнеобеспечения и пожаротушения. Все подводные лодки обору­дованы устройствами для коллективного или индивидуального спасения подводников при возникновении аварийной обстановки. Особое внимание в последнее время уделяется разработке и внедрению на подводных лодках быстродействующих автоматических систем обнаружения пожара и его тушения, снабжению членов экипажей эффективными индивидуаль­ными средствами защиты от различных вредностей, возникающих в ава­рийной обстановке.

Согласно теории безопасности аварией (в отношении  ПЛ) является происшествие, вследствие которого часть экипажа нуждалась в оказании любого вида медицинской помощи и таким образом относилась категории пострадавших, а катастрофа – это происшествие, исходом которого была гибель хотя бы одного члена экипажа.

        На советских и российских подводных лодках всех классов на настоящее время произошло около 70 аварий и катастроф, при которых погибло около полутора тысяч человек.  Среди причин катастроф на подлодках всего мира, включая Россию, на первое место выходят столкновения — 31 - 32% (в России - в 16% случаев).   Наиболее частой  причиной считается пожар - около 23 -24%. Сопоставимой с пожаром причиной является взрыв на борту — 20 - 21%. Прочие технические неисправности приводили к гибели людей в 17% случаев. Поступление воды в прочный корпус явилось причиной гибели подводников и составляет около 11 - 14%; различные технические неисправности — около 15%. Радиационные аварии на подлодках в мире составляют чуть более 1% от всего числа аварий и катастроф. Причины трех аварий отечественных субмарин не установлены (приложения 1 и 2).
        Травматизм подводников при авариях и катастрофах мирного времени характеризуется достаточно высокими цифрами погибших и пострадавших. При этом структура поражений в полной мере отражает специфический характер поражающих факторов обитаемости аварийной подводной лодки, таких как токсические концентрации продуктов горения, низкая температура, резкие и значительные по амплитуде колебания барометрического давления, вода, как поражающий фактор при утоплении. Во многих случаях их травмирующее воздействие происходит комбинировано и полностью на весь экипаж.

Наиболее тяжёлыми аварийными ситуациями на подводных лодках являются пожары в отсеках. Внезапность, скоротечность, быстрое нарастание токсических концентраций продуктов горения во многих случаях определяют особую тяжесть поражений личного состава. Боль­шое значение в этой обстановке приобретают правильные действия командования и личного состава по ликвидации пожара, обеспечению живучести корабля и медицинской службы по спасению членов экипажа.

Жизнь экипажа, поражённого продуктами горения, в зна­чительной мере зависит от быстрейшей его эвакуации из очага пора­жения, своевременного оказания медицинской помощи, как на самой подводной лодке, так и на этапах эвакуации личного состава на дру­гие плавучие средства и в береговые лечебные учреждения.

Медицинская служба ВМФ и, в частности, Медицинская служба Северного флота накопила некоторый опыт по организации мероприятий по оказанию помощи личному составу подводных лодок при пожарах в отсеках. Это  было отражено в работах  начальника 127 медицинской лаборатории – главного спецфизиолога Северного флота И.Л. Неймана и его сотрудников Мухамеджанова В.А., Погорелова И.А., Бортновского В.Н.                                    В данной работе предпринята попытка обобщить имеющиеся материалы по пожарам на подводных лодках Северного флота в те годы. При этом ставилась задача изучения следующих вопросов:

-    анализ основных причин возникновения пожаров и динамики со­бытий на различных этапах аварийной обстановки;

-    изучение особенностей формирования токсических факторов в атмосфере аварийных отсеков подводных лодок и их влияние на жизне­способность и здоровье членов экипажей;

            - обобщение опыта медицинской службы спасательных отрядов и лечебных учреждений флота по организации оказания и объёма медицин­ской помощи при пожарах;

-    разработка некоторых практических рекомендаций по организа­ции медицинской службы спасательных отрядов и береговых постов ока­зания помощи и их оснащению;

-    отработка взаимодействия медицинской службы с другими служ­бами флота.

 

 

 

 

Глава 1. Пожары на подводных лодках, их последствия

и оказание медицинской помощи пострадавшим (обзор литературы)

1.1. Причины и особенности пожаров на подводных  лодках

Пожары на подводных лодках являются одной из наиболее частых причин их выхода из строя на длительное время, тяжёлых технических повреждений и появления значительного числа санитарных потерь.

Особую важность имеет то обстоятельство, что пожары на подвод­ных лодках (ПЛ) зачастую возникают внезапно в открытом море, вдали от берегов и мест базирования, при плавании в подводном положении и в обстановке, затрудняющей оказание помощи терпящей аварию под­водной лодке кораблями обеспечения. При этом ПЛ зачастую лишается источников энергоснабжения, связи. Большие аварии приводят к потере плавучести или устойчивости, что сильно влияет на живучесть корабля.

Поскольку современные подводные лодки являются океанскими ко­раблями, боевая деятельность которых может проходить  в самых различных районах мирового океана, вдали от путей коммуникации и при отсутствии кораблей обеспечения, то вопросы спасения подводной лодки и жизни членов экипажа во многом зависят от действий, пред­принимаемых её командованием и личным составом (Шелфорд У., 1963).

Своевременность предпринимаемых мер по быстрейшей ликвидации открытого огня и очагов тления горючих материалов и, следовательно, недопущение значительного задымления отсеков в значительной мере определяют успешность борьбы за живучесть корабля и предотвращение гибели членов экипажа.

По данным американского журнала Revista General de Marina (X, 1957) в Военно-Морских Силах США на ПЛ ПЛ ежегодно регистриру­ется от 2 до 10 пожаров, выводящих корабли из строя на длительное время. При этом прослеживается прямая зависимость вероятности воз­никновения пожара от длительности непрерывного нахождения ПЛ в море. Отмечено, что большинство пожаров происходят в море после 40-50 суток плавания, когда значительно снижаются эксплуатацион­ные качества технических средств ввиду их продолжительного непре­рывного использования, недостаточного ремонта и закономерного из­носа (искрение коллекторов электродвигателей, снижение изоляции электрических магистралей и механизмов), что приводит к возникно­вению пожароопасных ситуаций (открытый огонь, интенсивный нагрев отдельных частей механизмов). Наличие на ПЛ большого количества легковоспламеняющихся материалов приводит к возникновению пожаров большой интенсивности. Следствием отсутствия быстродействующей и достаточно эффективной системы пожаротушения является возникнове­ние реальной угрозы живучести корабля и появление большого числа невозвратных потерь.

Командование ВМС США признаёт большое значение выявленной взаимосвязи между продолжительностью непрерывного плавания и веро­ятностью возникновения пожара.

Одной из причин строгого ограничения срока непрерывного плава­ния ПЛ (2 месяца) явился тот факт, что после 60 суток использования подводной лодки вероятность возникновения пожара резко возрастает. Вместе с этим увеличивается аварийность подводных лодок по другим причинам, не связанным с пожарами.

По опубликованным данным в послевоенное время на дизель-аккумуляторных подводных лодках США чаще всего происходят следующие виды аварий: пожары, нарушение водонепроницаемости прочного корпуса, а также столкновения подводных лодок. Однако, пожары в 95 % случаев оказываются относительно небольшими и поэтому легко ликвидируются (Герасимов В.Н., Дробленков В.Ф., 1962).

За последние 20 лет произошло более 50 аварий атомных подвод­ных лодок США, причём 8 из них окончились гибелью кораблей. Неко­торые из аварий получили широкое освещение в зарубежной печати. Наиболее частыми причинами аварий являются нарушения герметичности различных систем, проходящих через прочный корпус, а также пожары и взрывы.

В таблицах I и 2 представлены данные о пожарах на подводных лодках империалистических государств и советских подводных лодках.

Таблица 1

Пожары на иностранных ПЛ в 1949-1966 гг.

№ п/п

Название ПЛ

Тип

ПЛ

Год

Причина пожара

Гибель людей

Ожоги и травмы

1

2

3

4

5

6

7

1.

Когиноу (США)

ДПЛ

1949

Взрыв водорода в аккуму-ляторных ямах при зарядке

-

-

2.

Помодон (США)

ДПЛ

1955

Взрыв аккумуляторных газов

10 чел.

-

3.

Сайдон (Англия)

ДПЛ

1955

Взрыв торпеды. Подводная лодка затонула у пирса.

13 чел.

-

4.

Тайроу (США)

ДПЛ

1963

Короткое замыкание в системе электрооборудо-вания.

нет данных

нет данных

1

2

3

4

5

6

7

5.

Грейбек (США)

ДПЛ

1963

Воспламенение дымовой шашки.

нет данных

-

6.

Ронкуэл (США)

ДПЛ

1966

Взрыв сепаратора дизель-ного топлива.

нет данных

-

7.

Наутилус (США)

ПЛА

1958

Возгорание пропитанной маслом тепловой изоляции.

-

4 чел.

8.

Тритон (США)

ПЛА

1958

Взрыв и пожар в отсеке ГЭУ.

-

4 чел.

9.

Тритон (США)

ПЛА

1959

Пожар на верфи.

-

-

10.

Сидрегон (США)

ПЛА

1960

Возгорание стеллажной торпеды при плавании подо льдами Арктики.

-

-

11.

Сарго (США)

ПЛА

1960

Возгорание жидкого кисло-рода при зарядке торпеды.

4 чел.

2 чел.

12.

Дредноут (США)

ПЛА

1962

При ремонтных работах – замыкание электропро-водки.

-

-

13.

Тритон (США)

ПЛА

1962

Пожар на верфи.

3 чел.

2 чел.

14.

Флэшер (США)

ПЛА

1963

Возгорание ацетилена при сварочных работах.

3 чел.

2 чел.

15.

В. Вилсон (США)

ПЛАР

1963

Короткое замыкание в системе электрооборудова-ния.

-

-

16.

Хэддок (США)

ПЛА

1963

Взрыв на верфи.

4 чел.

-

17.

Дредноут (США)

ПЛА

1965

Возгорание электрообору-дования.

-

-

 

Наличие на ПЛ большого количества легковоспламеняющихся материалов приводит к возникновению пожаров большой интенсивности. Следствием отсутствия быстродействующей и достаточно эффективной системы пожаротушения является возникновение реальной угрозы жи­вучести корабля и появления большого числа невозвратных потерь.

Основными причинами пожаров на ПЛ являются: взрывы, повышенные концентрации водорода аккумуляторных батарей, возгорания системы электрооборудования, воспламенение паров масла гидравлических жид­костей и органических растворителей при попадании на нагретые по­верхности или регенеративные вещества, воспламенение паров техниче­ских жидкостей от искрящих коллекторов электродвигателей и контак­тов переключателей, самопроизвольное срабатывание пусковых брикетов изолирующих противогазов. Определенное значение для развития пожара имеют особенности конструкционных отделочных материалов и различные теплоизоляционные покрытия, ввиду их горючести.

По неполным данным на подводных лодках СФ ежегодно возникали 10-12 аварийных происшествий, связанных с возникновением возгораний различных веществ, электрооборудования и других механизмов, которые, в основном, не приводят к сколько-нибудь значительным повреждениям технических средств или гибели личного состава. Однако значительное ухудшение параметров микроклимата внутри отсеков подводной лодки, вынуждает в ряде случаев проводить специальные мероприятия по вен­тиляции отсеков и удалению вредных примесей, что приводит к её вынужденному всплытию и, следовательно, срыву выполнения поставлен­ных задач.

Значительные пожары, в большинстве своём с тяжёлыми поврежде­ниями кораблей и поражением личного состава, наблюдались на подвод­ных лодках С-356, К-23, Б-31, К-3,      К-19, К-8, К-166 и др.

Как правило, после этого подводные лодки уже не могут продол­жать выполнение боевых задач, зачастую они лишаются хода, теряют необходимые запас плавучести или остойчивости ввиду наличия час­тично или полностью затопленных водой отсеков. Внутри отсеков на­капливаются высокие концентрации токсических продуктов горения, выводящие из строя значительное число личного состава на длительное время.

Состав газообразных токсических веществ при пожарах зависит от целого ряда факторов: свойств горящих материалов, температуры окружающей среды, концентрации кислорода, наличия или отсутствия антипиретиков.

При всех видах горения ведущим токсическим компонентом являет­ся окись углерода. Его предельно-допустимая концентрация (ПДК) для подводных лодок при времени воздействия 90-120 суток составляет 0,005 мг/л. При содержании её в атмосфере 0,44-0,46 мг/л в тече­ние 1 часа наблюдаются боли в области лба и затылка. Потеря созна­ния, рвота и смерть - через 1-3 минуты отмечаются при содержании СО в атмосфере в концентрации 10-14 мг/л.

При горении смазочно-моющих жидкостей, топлив, масел, наряду с окисью углерода, образуются окислы азота. Для окислов ПДК равна 0,0005 мг/л. У человека при концентрации окислов азота 0,12 мг/л наблюдается раздражение верхних дыхательных путей. При кратковре­менном воздействии 0,2-0,3 мг/л окислов азота создаётся угроза для жизни человека. При высоких концентрациях окислов азота в атмосфе­ре на первый план выступают раздражения верхних дыхательных путей, сильный кашель, иногда головная боль, рвота с прожилками крови. Пострадавший чувствует невозможность сделать глубокий вдох. После сравнительно небольшой ремиссии наступает отёк легких.

При относительно медленно текущих пожарах образуется значи­тельное содержание углекислого газа. Смерть от остановки дыхания углекислый газ вызывает через несколько секунд при концентрации 20 % по объёму. Концентрация 10,4 % переносится людьми не дольше 30 секунд. При воздействии 4 % углекислоты и 21 % кислорода состоя­ние людей резко ухудшается при умеренной физической работе.

При комбинированном действии окислов азота и угарного газа, а также окислов азота, угарного газа и углекислоты в основном регистрируются потенцирование токсических эффектов.

При воспламенении материалов и оборудования, изготовленного из амино-альдегидных смол, уже при 250° С образуются такие высоко­токсичные вещества, как цианистый водород, фенолы, аммиак, альде­гиды и угарный газ. При концентрации НСП 0,05-0,02 мг/л наблю­даются головные боли, головокружения. При содержании его в атмосфере до 22 мг/л отмечаются головокружение, слабость, сердцебие­ние даже при нахождении в противогазе.

При использовании системы ЛОХ с использованием в качестве огнегасителя фреона 114 В2 установлены предельно допустимые кон­центрации фреона 114 В2 для различных временных интервалов (от 5 мин до 2-х часов).

Использование фреона 114 В2 сопровождается его разложением при высокой температуре с образованием бромистого водорода.

В сложном комплексе газов, образующихся при пожарах на под­водных лодках в небольших концентрациях могут встречаться другие продукты разложения фреона - тетрафторэтилен и фтористый водород. Токсикологическое значение их относительно невелико, так как количество этих продуктов ограничено.

Так, в 1967 г. во время несения боевой службы на дизельной подводной лодке “Б-31” проекта 641 в подводном положении (глубина 70 м) возник пожар в гальюне центрального поста (ЦП). В нарушение инструкций по пожаробезопасности на ПЛ хранил­ся бензин в канистре. Матрос заправлял бензином зажигалку, и при её опробовании произошло возгорание разлитого на палубе бензина и последующее возгорание канистры с бензином. Матрос сразу же вы­бежал из гальюна и закрыл за собой дверь. Однако пламя распространилось из гальюна на переборку: начало гореть красочное покрытие переборки.

Через 1-2 минуты после возникновения пожара была объявлена аварийная тревога,  началось аварийное всплытие подводной лодки в надводное положение. Личный состав начал тушить очаги пламени с помощью установки ВПЛ-52.

Подводная лодка всплыла в надводное положение через 3 минуты. Был открыт входной люк 1-го отсека. Личный состав начал выходить на верхнюю палубу. В отсеке продолжалась борьба с пожаром. Один из офицеров открыл дверь гальюна, схватил раскаленную горящую ка­нистру и пытался вынести её на верхнюю палубу и сбросить в воду, но удержать её не смог и выронил в отсеке. Личный состав продолжал по­кидать аварийный отсек. Задымлённость отсека через 4-5 минут после возгорания была значительной: видимость в этих условиях ограничи­валась 0,6-0,8 м. Температура воздуха повысилась до 60-70°. За исключением 5 человек личный состав не успел одеть изолирующее снаряжение. Через 6-7 минут после начала пожара 3-й отсек был за­герметизирован и не вскрывался в течение последующих 3-х часов. В трюме этого отсека осталось 4 человека, которые не смогли покинуть отсек, и погибли от отравления окисью углерода.

В дальнейшем отмечалось проникновение продуктов горения из загерметизированного 3-го отсека в смежные отсеки через кабельные вводы, сальниковые уплотнения и трубопроводы вентиляции. Наблюдалось значительное нагревание (до 40-50°) носовой и кормовой переборок 3-го отсека. Через 1 час после герметизации аварийного отсека тем­пература переборок начала уменьшаться и через 4 часа снизилась до 25°.

Подводная лодка прекратила выполнение задач боевой службы и на буксире была  приведена в порт. Ремонт подводной лодки продол­жался 3 месяца.

Другим примером является пожар на пла “К-3” в 1967 году. Лодка в подводном положении на глубине 80 м после 59 суток пла­вания возвращалась в базу. На расстоянии 1480 миль от места бази­рования в 01.52 8 сентября на ней возник пожар в 1-м отсеке, о чём в центральный пост поступил доклад. Сразу же была объявлена боевая тревога с информацией личному составу о пожаре в 1-м отсеке, ПЛ начала всплывать в надводное положение. По трансляции из 1-го отсека в течение 1,5-2 минут были слышны неразборчивые крики личного состава и отдаваемые команды по борьбе за живучесть. Переборочный люк между 2  и 3 отсеками был герметически закрыт, а клин­кеты вдувной и вытяжной вентиляции - открыты. Через них в 3-й от­сек начал проникать дым. Через 3 минуты после начала пожара был приоткрыт переборочный люк между 2 и 3 отсеками. За 10-12 секунд в 3-й отсек проникло большое количество едкого дыма. Через приот­крытый люк во 2-м отсеке был виден открытый огонь (горел лежащий перед люком человек). Переборочный люк и клинкеты были задраены, чтобы предотвратить дальнейшее поступление дыма.

В 02.00 пла всплыла в надводное положение, и командир корабля донес по радио об аварии ПЛ. Были открыты рубочные люки, и часть личного состава вышла на мостик.           В 3 отсеке было тяжело дышать из-за большой задымлённости, видимость в отсеке ограничена - 0,5-0,7 м. Личный состав включился в изолирующие аппараты ИДА-59 и ИП-46. Несмотря на предпринятые меры в результате данного пожара погибло 8 человек.

На подводной лодке “К-19”, несшей боевое патрулирование в Атлантическом океане при удалении от места базирования на 2222 мили, на 40-е сутки плавания возник пожар в      9 отсеке. Произошло возгорание протечки масла гидравлики на горячем вентиляционном пат­рубке от фильтра очистки воздуха ФМТ-200Г. В результате этого пожа­ра погибло 26 человек.

На пла “К-219” пожар возник во время докового ремонта. В трюме 9-го отсека произошло возгорание электропроводки. Пожар сопровождался появлением открытого огня и большого количества дыма. Матрос, обна­руживший пожар, сразу же объявил аварийную тревогу в отсеке, где на­ходилось 5 человек. О возникновении пожара немедленно доложено в центральный пост. На подводной лодке объявлена аварийная тревога. Личный состав аварийного отсека включился в изолирующее снаряжение и начал борьбу за живучесть отсека. Использование для тушения пожара установки ВПЛ-70 не привело к успеху: из-за большого количества дыма видимость в отсеке 1-2 минут снизилась до 0,5 метра.

Из ЦП, основываясь на докладе командира отсека о большой задымлённости помещений, дана команда о выводе всего личного состава в но­совые отсеки и приготовлении отсека к включению системы пожаротушения ЛОХ. Личный состав выключил всё электрооборудование (кроме освещения и сигнализации системы ЛОХ) и в 02.56 покинул отсек. В это же время сработала сигнализация “Подача ЛОХ в 9 отсек”. Фактически же, фреон от системы ЛОХ в нижнее помещение 9-го отсека не подавался: сигнали­зация сработала от замыкания жил кабеля в обгоревшем участке 9-го отсека, и командование пла  в центральном посту считало, что систему ЛОХ личный состав 9-го отсека включил “на себя”. В это жн время  командир отсека предположил, что систему пожаротушения включили с главного командно­го пункта. Ликвидация последствий пожара заняла 5 суток.

Таблица 2

Перечень пожаров на отечественных подводных лодках

Время

(год)

Количество случаев

Тип ПЛ

Причина пожара

1

2

3

4

1960

3

ДПЛ

Короткое замыкание в системе электрооборудования.

1961

4

ДПЛ

Возгорание топлива, нарушение дозировки кислорода.

1

2

3

4

1962

1

ДПЛ

Возгорание регенеративного патрона.

1963

3

ДПЛ

Короткое замыкание в системе электрооборудования.

1963

1

ДПЛ

Взрыв паров масла гидравлики.

1963

4

ДПЛ

Взрыв водорода в аккумуляторных ямах.

1964

9

ДПЛ

Взрыв аккумуляторных газов.

1965

3

ДПЛ

Взрыв водорода (накопление свыше 4 %).

1966

7

ДПЛ

Взрыв водорода.

1967

4

ДПЛ

Взрыв водорода.

1967

2

ДПЛ

Воспламенение бензина.

1970

1

ДПЛ

Взрыв водорода при зарядке аккумуляторов.

1976

1

ДПЛ

Возгорание переключающего электрического устройства.

1959

1

ПЛА

Короткое замыкание электрооборудования.

1961

2

ПЛА

Короткое замыкание электрооборудования.

1963

2

ПЛА

Короткое замыкание электрооборудования.

1964

2

ПЛА

Короткое замыкание электрооборудования.

1965

5

ПЛА

Самопроизвольное срабатывание пусковых брикетов изолирующего противогаза.

1967

1

ПЛА

Воспламенение масла из системы гидравлики.

1967

1

ПЛА

Возгорание регенеративного патрона изолирующего противогаза.

1969

1

ПЛА

Возгорание поглотительного фильтра.

1970

1

ПЛА

Возгорание электротрассы в двух несмежных отсеках.

1971

1

ПЛА

Возгорание электрического щита от перегрузки.

1972

1

ПЛА

Возгорание протечки гидравлики при попадании на горячее оборудование.

1973

1

ПЛА

Возгорание якоря турбогенератора.

1973

1

ПЛА

Возгорание ГСМ в трюме при производстве сварочных работ.

1974

1

ПЛА

Воспламенение водорода аккумуляторных батарей.

1974

1

ПЛА

Возгорание зарядовых кабелей.

1974

1

ПЛА

Возгорание кабелей электротрассы при доковом ремонте.

1974

1

ПЛА

Возгорание электрооборудования.

1975

1

ПЛА

Взрыв водорода под крышками аккумуляторных батарей.

1975

1

ПЛА

Короткое замыкание на электрощите при нарушении техники безопасности работ.

 

           В некоторых случаях пожары на подводных лодках возникали при плавании в подводном положении (“Наутилус”, 1958; “Сидрегон”, I960), что значительно затрудняло борьбу с пожаром. Нередко для ликвидации пожара применялось затопление водой одного или нескольких отсеков, в результате чего наблюдалась потеря плавучести, остойчивости, и подводные лодки тонули (“Сарго”, I960;  “Сайдон”, 1955; “Тритон”, 1962).

Вышеприведённые сведения о пожарах на подводных лодках явля­ются неполными,  однако они позволяют выделить основные причины, из-за которых происходят пожары. К ним относятся: взрывыповышенных концентраций водорода аккумуляторных батарей, возгора­ния системы электрооборудования, воспламенение паров масла гидравлических жидкостей и органических растворителей при попадании на нагретые поверхности или регенеративные вещества, воспламенение паров технических жидкостей от искрящих коллекторов электродвига­телей и контактов переключателей, самопроизвольное срабатывание пусковых брикетов изолирующих противогазов. Определённое значение для развития пожара имеют конструкционные отделочные материалы и различные теплоизоляционные покрытия, ввиду их горючести.

Мы не располагаем подробными данными об относительной час­тоте встречающихся пожаров. Однако, представленные в таблицах 1 и 2 данные могут свидетельствовать, во-первых, о том, что в последние годы общее количество пожаров на подводных лодках значительно уменьшилось, что связано с непрерывным совершенствованием конструкций различных систем ПЛ и, в первую очередь, повышения их надёжности, а также более совершенной системой обнаружения и тушения пожаров и, во - вторых, пожары возникали более часто на дизель-электрических подводных лодках, нежели  атомных. Это было  обусловлено, по-видимому, более надёжной конструкцией последних. В - третьих, пожары насо­ветских подводных лодках встречались более часто, по сравнению с подводными лодками империалистических государств,  что явилось предпосылкой для разработки мероприятий по дальнейшему совершенствованию советских подводных лодок, увеличению их надёжности, чтобы достичь превосходства над вероятным противником.

По неполным данным на подводных лодках СФ ежегодно возникали 10-12 аварийных происшествий, связанных с возникновением возгораний различных веществ, электрооборудования и других механизмов, которые не приводят к сколько-нибудь значительным повреждениям технических средств или гибели личного состава. Однако, последствием их, как правило, является значительное ухудшение параметров микро­климата внутри отсеков подводной лодки, что в некоторых случаях вынуждает проводить специальные мероприятия по вентиляции отсеков и удалению вредных примесей из отсечного воздуха при плавании подводной лодки в подводном положении. Это приводит к её вынуж­денному всплытию и, следовательно, срыву выполнения поставленных задач.

Значительные пожары, в большинстве своём с тяжёлыми повреж­дениями кораблей и поражением личного состава, наблюдались на иностранных подводных лодках “Флешер”,  “Тайроу”, “Трейбер”, “Дред­ноут”, “Си Вульф”, “Наутилус” и некоторых советских.

Подводные лодки при этом прекращают выполнение свойственных задач, всплывают на поверхность, проводя мероприятия по борьбе за живучесть корабля и спасению членов экипажа. Как правило, после этого подводные лодки уже не могут продолжать выполнение боевых задач, зачастую они лишаются хода, теряют необходимый запас пла­вучести или остойчивости ввиду наличия частично или полностью затопленных водой отсеков. Внутри отсеков накапливаются высокие концентрации токсических продуктов горения, которые выводят из строя членов экипажей. Во многих случаях отмечалась гибель людей или их отравление продуктами горения, выводящие из строя значительное число личного состава на длительное время.

1.2. Характеристика газовоздушной среды в отсеках во время пожаров

Поражающее действие газовоздушной среды обусловлено наличием в ней значительных концентраций высокотоксичных веществ,  образую­щихся в результате горения или тления различных органических мате­риалов. В значительной степени последствия воздействия этих ве­ществ зависят от времени нахождения личного состава в загазован­ных помещениях.

В литературе отсутствуют сведения о концентрации токсических веществ при пожарах внутри отсеков подводной лодки, а также о продолжительности пребывания личного состава в загазованных поме­щениях и степенью поражения личного состава.

Более изученным представляется вопрос о составе газовоздушной среды при различных пожарах, в том числе при пожарах в закрытых помещениях.

Пожары в отсеках подводных лодок по характеру (скорости раз­вития) делятся на          3 основные группы:

- при участии в горении твёрдых неметаллических материалов (конструкционные, теплоизоляционные, отделочные и др.),  используе­мых в оборудовании помещений подводных лодок с медленным нараста­нием температуры и концентрации токсических веществ в воздухе отсеков;

-  при участии в горении жидких материалов (топлива, масла, моющие и гидравлические жидкости и пр.) с быстрым нарастанием (минуты) температуры и токсических компонентов продуктов горения в отсеке;

- при участии в горении боевого запаса торпед, горючего с быстрым нарастанием температуры, давления и высокотоксичных ве­ществ.

Следовательно, токсикологическая характеристика газовоздуш­ной среды отсеков подводной лодки и связанная с ней картина пора­жений личного состава,  будет складываться в зависимости от типа возгорания того или иного материала.

По данным Guame e. Bartek (1969) в обитаемых помеще­ниях при пожаре состав газообразных токсических веществ будет за­висеть от целого ряда факторов: свойств горящих материалов, тем­пературы окружающей среды, концентрации кислорода, наличия или               от­сутствия антипиретиков. Авторы приводят физическую классификацию загрязнений - аэрозоли, пыль, дым, туман, пар,  газы. Физиологически все эти вещества подразделяются на асфиксические, ве­щества раздражающего действия, анестетики или наркотики, системные яды и некоторые другие. По мнению авторов, наиболее типичными про­дуктами горения будут окись углерода, двуокись углерода,  окислы азота, цианиды,  аммиак и фтористый водород. Помимо этих веществ, в атмосфере отсеков возможны различные концентрации других токси­ческих веществ, которые во многих случаях трудно классифицировать. Авторы приводят математическую модель для определения времени, в течение которого у человека есть возможность спастись от заражённой продуктами горения атмосферы. При этом, конечное время дейст­вия функций организма ограничено неспособностью индивидуума вы­браться из очага пожара или загазованной окружающем среды.

В экспериментальных работах по моделированию аварийных ситуаций, связанных с  пожарами, получены наиболее достоверные сведения о составе газовой среды в отсеках подводной лодки (Тиунов Л.А. с сотрудниками, 1972).

Перечень горючих материалов, помещённых в макет отсека подводной лодки, включал в себя различные, возможные в реальной об­становке композиции горючих веществ.

Время затравки животных (мыши, крысы, кролики) имело в пределах 15-60 минут. Концентрация угарного газа в этих условиях колебалась в различных опытах от 2,53 до 16 мг/л.

При применении для целей пожаротушения фреона 114 В2 значительно снизилось накопление в воздухе отсека угарного газа (колебания от 0,75 до 3,4 мг/л).

Вместе с этим в атмосфере отсека накапливались в значительных концентрациях другие токсические вещества (фреон 114 В2 - 400 мг/л; тетрафторэтилен - 6 мг/л; бромистый водород - 2,2 мг/л; бензол - 0,35 мг/л; двуокись азота - 0,03 мг/л; мышьяковистый водород - 0,00001 мг/л; цианизы – следы).

При применении фреона 114 В2 поражения  животных  значительно уменьшились. Это обусловлено тем, что фреон 114 В2 быстро прекращает горение, ведёт к ликвидации источников образования токсических веществ из горючих материалов. В этих же условиях продукты термического   разложения фреона 114 В2 не успевают образовываться.

При всех видах горения  ведущим токсическим компонентом является окись углерода. Его предельно-допустимая концентрация (ПДК) для подводных лодок при времени воздействия 90-120 суток состав­ляет 0,005 мг/л. При содержании её в атмосфере 0,44-0,46 мг/л в течение          1 часа наблюдаются боли в области лба и затылка. Потеря сознания, рвота и смерть - через 1-3 минуты отмечаются при содержании СО в атмосфере в концентрации 10-14- мг/л.

При горении смазочно-моющих жидкостей, топлив, масел, наряду с окисью углерода,  образуются окислы азота. Для окислов ПДК равна 0,0005 мг/л.

У человека при концентрации окислов азота 0,12 мг/л наблюдается раздражение верхних дыхательных путей. При кратковременном воз­действии 0,2-0,3 мг/л окислов азота создаётся угроза для жизни человека. При высоких концентрациях окислов азота в атмосфере на первый план выступают раздражения верхних дыхательных путей, силь­ный кашель, иногда головная боль, рвота с прожилками крови. По­страдавший чувствует невозможность сделать глубокий вдох. После сравнительно небольшой ремиссии наступает отёк лёгких.

При относительно медленно текущих пожарах образуется значи­тельное содержание углекислого газа. Смерть от остановки дыхания углекислый газ вызывает через несколько секунд при концентрации 20 % по объёму. Концентрация 10,4 % переносится людьми не дольше 30 секунд. При воздействии 4 % углекислоты и 21 % кислорода состояние людей резко ухудшается при умеренной физической работе.

При комбинированном действии окислов азота и угарного газа, а также окислов азота, угарного газа и углекислоты в основном регистрируется потенцирование токсических эффектов.

При возгорании материалов на поливинилхлоридной основе в воздушную среду могут попадать, кроме углекислого газа   и окиси азота, также такие соединения, как хлористый водород и хлорорганические соединения. Токсические свойства хлорорганических соединений ароматического ряда характеризуются наркотическими свойствами и заметным местным раздражающим действием. При образовании органических окисей (эпихлоргидрин, ПДК – 0,0001 мг/л) появляются симптомы угнетения дыхания, раздражение слизистых оболочек, наблюдается снижение артериального давления. Концентрация эпихлоргидрина равная 0,6- 0,7 мг/л при двухчасовой экспозиции, является,  безусловно, смертельной.

При воспламенении материалов и оборудования, изготовленного из амино-альдегидных смол, уже при 250 °С образуются такие высокотоксичные вещества, как цианистый водород, фенолы, аммиак, альдегиды и угарный газ.

Отравление цианистыми соединениями происходит ингаляционным путём, но цианистый водород может проникать через кожу, как при соприкосновении с его растворами, так и при действии на кожу высоких концентраций газообразного вещества.

При концентрации HCN 0,05-0,02 мг/л наблюдаются головные боли, головокружения. При содержании его в атмосфере до 22мг/л отмечаются головокружение, слабость, сердцебиение, даже при на­хождении в противогазе.

Кремний - органические смолы при возгорании,  наряду с СО и СО2,  образуют формальдегид, метанол, непредельные соединения, высшие спирты, альдегиды и другие вещества,  обладающие раздражающим и наркотическим действием.

Представляют теоретический интерес и имеют большое практи­ческое значение исследования Тиунова Л.А. с сотрудниками (1972, 1973), направленные на разработку максимально допустимых концентраций токсических примесей в воздушной среде подводных лодок.

Исследования проведены в опытах на лабораторных животных и наблюдениях на людях - добровольцах. Анализ материалов показал, что основным токсическим компонентом в воздухе аварийных отсеков подводной лодки является окись углерода. Поэтому максимально до­пустимые концентрации СО разрабатывались для широкого диапазона самых разнообразных временных интервалов (от 5 минут до 24 часов). На основании полученных зависимостей и литературных данных авторы произвели расчёт величин максимально допустимых концентраций угарного газа. В испытаниях на добровольцах показано, что при воздействии максимально допустимых концентраций СО на людей полностью отсутствуют субъективные ощущения, самочувствие остаётся хорошим. Происходит лишь снижение умственной работоспособности по тесту простой сенсомоторной реакции на 10 % в покое и до 30 % при выполнении физической работы средней тяжести. Содержание карбоксигемоглобина в крови при этом возрастает на 4-6 %. В выдыхаемом воздухе содержание СО уве­личивается на 6-16 %. Повышается содержание эритроцитов и снижается  каталазная активность крови. Остальные биохимические, гистохими­ческие и физиологические показатели не претерпевали существенных изменений. Авторы приводят величины максимально допустимых кон­центраций окиси углерода для различных временных интервалов.

Таблица 3

Максимально допустимые концентрации окиси углерода

(по Л.А. Тиунову с сотрудниками, 1973)

Время воздействия

МДК СО (мг/м3)

5 минут

700,0

10 минут

600,0

15 минут

400,0

30 минут

300,0

1 час

200,0

2 часа

150,0

4 часа

100,0

8 часов

60,0

         Для ориентировочной интерполяции данных на промежуточные сроки, не указанные в таблице, авторы предлагают использовать формулу:

С = В · 10 β/α-m · t β/α

где: С – максимально допустимые концентрации СО в мг/м3;

        t  - время в часах;

        В, β, α, m – постоянные коэффициенты, равные:

        В – 580;

       β/α – 0,61;

       m – 1. Формула выведена для временного интервала – 10 минут ÷ 8 часов.

                                                                                                                           Таблица 4

Максимально допустимые концентрации окислов азота (в пересчёте на N2O5)

(по Л.А. Тиунову с сотрудниками, 1973)

Время воздействия

МДК окислов азота (мг/м3)

5 минут

60,0

15 минут

35,0

30 минут

25,0

1 час

15,0

8 часов

10,0

            При использовании системы ЛОХ с использованием в качестве огнегасителя фреона 114 В2 установлены предельно допустимые кон­центрации фреона 114 В2 для различных временных интервалов (от 5 мин. до 2-х часов).

Использование фреона 114 В2 сопровождается его разложением при высокой температуре с образованием бромистого водорода.

По данным стендовых испытаний системы ЛОХ концентрации бро­мистого водорода, регистрируемые в аварийном отсеке, сравнительно невелики.

Были рекомендованы следующие величины в качестве максимально допустимых: для 1 часа воздействия - 80 мг/м3, 4 часов - 50 мг/м3 и для 8 часов - 30 мг/м3. В сложном комплексе газов,  образующихся при пожарах на подводных лодках, в небольших концентрациях могут встречаться и другие продукты разложения фреона - тетрафторэтилен и фтористый водород. Токсикологическое значение их относительно невелико, так как количество этих продуктов ограничено.

Было установлено, что комбинированное действие СО и фреона В2 характеризуется потенцированием токсических эффектов. Аналогичный результат получен при исследовании комбинированного действия СО и бензола, цианидов и бромистого водорода. При этом комбинированное действие бромистого водорода и цианистых соедине­ний характеризуется антагонизмом.

Все максимально допустимые концентрации токсических веществ разработаны для здоровых людей. Полное восстановление работоспо­собности происходит через 4 часа после прекращения действия этих веществ.

1.3. Воздействие токсических факторов, возникающих при пожарах,                            на человека и животных

В медицинском аспекте характерной особенностью пожаров в за­крытых помещениях являются поражения, связанные со значительными изменениями газовоздушной среды, в которой находится человек, а также во многих случаях с непосредственным воздействием термичес­ких факторов на покровы и ткани человека (ожоги).

Кроме того, на человека будет оказывать неблагоприятное влия­ние гипоксия,  обусловленная значительным поглощением кислорода горящими материалами.

Основным компонентом горения, выделяющимся в воздушное про­странство, является углекислый газ (СО2). Токсикология двуокиси углерода достаточно хорошо изучена. Подробные данные о физиологическом и патологическом воздействии этого газа широко представлены в монографиях отечественных и зарубежных исследователей.

Действие углекислого газа основано на связывании гемоглобина и исключении кислорода, что ведёт к появлению тканевой гипоксии. Ещё одним результатом действия, сравнительно редко упоминаемым в литературе, является исключение через кровь метаболизма углекис­лого газа. Таким образом, интенсифицируется гипоксический эффект отравления СО2; сначала возникает стимуляция дыхания, затем его угнетение, сопровождающееся тканевым ацидозом (Гуам и Бартек,1969).

             В закрытых помещениях вместе с углекислым газом в больших количествах выделяется окись углерода,  обладающая значительно бо­лее выраженным токсическим действием.

Подробно не останавливаясь на анализе всех литературных ис­точников, посвященных изучению воздействия угарного газа на живой организм, приведём обобщённые сведения о действии различных кон­центраций окиси углерода на организм человека.

Таблица 5

№ п/п

Время воздействия

Концентрация СО (мг/л)

Эффект воздействия

Автор

1

2

3

4

5

1.

1-3 мин.

14,0

Мгновенная смерть

Лазарев Н.В., 1963

2.

5-10 мин.

5,7

Смерть

Степанский Г.А., 1966

3.

60 мин.

6,0

Смерть

Лазарев Н.В., 1963

4.

60 мин.

4,0

Смерть 70 %

Тиунов Л.А. и др., 1972

5.

60 мин.

2,8

Смерть 10 %

Тиунов Л.А. и др., 1972

6.

30 мин.

3,5

Рвота, потеря сознания

Лазарев Н.В., 1963

7.

60 мин.

1,3

Выраженная картина отравле-ния. Содержание карбокси-гемоглобина (СОНв) возрас-тало на 28 %.

Forbes, 1970

8.

60 мин.

0,83

Появление субъективных симптомов отравления (СОНв – 22 %).

Forbes, 1970

9.

60 мин.

0,66

Появление  первых субъек-тивных симптомов отравле-ния (СОНв – 16 %).

Forbes, 1970

10.

60 мин.

0,55

Головная боль, сердцебиение, увеличение пульса (СОНв – 14 %).

Stewart e.a., 1970

11.

60 мин.

0,44

Нарушение умственной работы (СОНв – 12 %).

Du Bois, 1970; Forbes, 1970

12.

60 мин.

0,22

СОНв – 6 %.

Stewart e.a., 1970

13.

60 мин.

0,11

Проявления отравления отсутствуют.

Stewart e.a., 1970

14.

60 мин.

0,055

СОНв – 2,1 %.

Stewart e.a., 1970

15.

60 мин.

0,05

ПДК

НСП, 1970

16.

2 часа

1,3

Возможна потеря сознания (СОНв – 45 %).

Stewart e.a., 1970

17.

2 часа

1,1

Выраженная картина интокси-кации (СОНв – 40 %).

Stewart e.a., 1970

1

2

3

4

5

18.

2 часа

0,88

Работоспособность полно-стью нарушена (СОНв – 35 %)

Stewart e.a., 1970

19.

2 часа

0,66

СОНв – 10 %

Forbes, 1970

20.

2 часа

0,44

Типичные признаки интокси-кации (СОНв – 20 %).

Forbes, 1970

21.

2 часа

0,22

СОНв – 10 %

Stewart e.a., 1970

22.

2 часа

0,055

СОНв – 2,5 %

Stewart e.a., 1970

23.

3 часа

0,22

Нарушение работоспособно-сти (СОНв – 14 %).

Stewart e.a., 1970

24.

3 часа

0,11

Нарушение психомоторных реакций. Ухудшение способ-ности к восприятию букв и обратному счёту, нарушение тестов на структуру памяти, СОНв – 7,24 %.

Bender, 1972

25.

4 часа

0,88

Полуобморочное состояние, возможна смерть, СОНв -50 %

Forbes, 1970

26.

4 часа

0,66

Тошнота, рвота, СОНв – 40 %.

Forbes, 1970

27.

4 часа

0,33

ПДК

НБЖ-70

28.

5 часов

0,06

СОНв – 4,7 %

Седов А.В. и др., 1972

29.

5 часов

0,055

Ухудшение восприятия сиг-налов.

Todor, 1972

30.

6 часов

0,11

Снижение остроты зрения, порога слышимости, точности движений СОНв – 11-13 %.

Stewart e.a., 1970

31.

6 часов

0,06

Изменение электроэнцефало-граммы и сердечных сокраще-ний

Суровцев Н.А., 1972

32.

6 часов

0,01

ПДК для изолирующего сна-ряжения

Суровцев Н.А., 1972

33.

8 часов

0,22

СОНв – 19 %

Lawther, 1970

34.

8 часов

0,055

СОНв – 5,9

Stewart e.a., 1970

35.

8 часов

0,02

ПДК

CH – 1971

36.

8 часов

16 ррт

ПДК в ФРГ для атмосферы населённых пунктов (СОНв – 2,7 %).

Kuelson, 1972

37.

8 часов

9 ррт

ПДК в США для атмосферы населённых мест.

Kuelson, 1972

38.

24 часа

0,22

Нарушение умственной работоспособности.

Stewart e.a., 1970

39.

24 часа

0,2

Аварийная МДК для условий комплексного объекта.

Wilson, Jaffe, 1968

40.

24 часа

0,055

СОНв – 7,9 %

Stewart e.a., 1970

 

41.

24 часа

8 ррт

ПДК в ФРГ для атмосферы населённых мест.

Kuelson, 1972

42.

90 сут.

0,027

СОНв – 4-5 %, ПДК для ПЛА в США.

Du Bois, 1970

43.

90 сут.

0,015

СОНв – 2-3 %, ПДК для кос-мических кораблей США.

Du Bois, 1970

44.

90-120 сут.

0,005

ПДК для ПЛА

ГНТО-пл-68

Анализ данных, представленных в таблице, позволяет заключить,
что нарушение умственной работоспособности при действии окиси угле­рода наступает раньше, нежели нарушение физической работоспособности. Можно полагать, что начальные нарушения умственной работоспособности наступают при повышении карбоксигемоглобина до 5 %. При повышении содержания СОНв на 10 % эти изменения носят уже выраженный характер. Данный вывод подтверждён многочисленными работами. Так (1962) установил, что повышение уровня С0Нв на 10 % приводит к наруше­нию точности выполнения психомоторных тестов, нарушению зрительно-моторных реакций, усилению лёгочной вентиляции, увеличению минутного объёма крови, расширению правого сердца, дегенеративным изменениям в миокарде.

           Имеются сведения о том,  что повышение содержания в крови карбоксигемоглобина на 6 % вызывает у людей начальные изменения сердечно-сосудистой деятель­ности. Эти данные позволяют считать, что величины максимально до­пустимых концентраций окиси углерода, вызывающие лишь умеренные нарушения умственной работоспособности, должны быть такими, чтобы содержание СОНв в крови при их действии не увеличивалось более, чем на 7 %.

Большой интерес представляют данные Лазарева Н.В. (1963), Степанского Г.А.   (1966), Тиунова Л.А. с сотрудниками (1972) о воздействии на организм человека больших концентраций окиси угле­рода (3-14 мг/л).

Токсикологическое действие окислов азота неоднократно иссле­довалось в опытах на лабораторных животных. Результаты этих исследований несколько противоречивы, что объясняется использованием в ряде случаев смесей окислов азота непостоянного состава.

Сводные данные по токсичности окиси азота для лабораторных животных представлены в таблице 6.

                                                                                                                                      Таблица 6                                                                                                                                                        Сводные данные по токсичности окиси азота для лабораторных животных

Вид

животных

Экспозиция

Концентрация NО2 (мг/л)

Смертность

Автор

1

2

3

4

5

Белые мыши

30 мин.

1,9

100

Лазарев Н.В., 1971

Белые мыши

30 мин.

1,0-1,3

50

Лазарев Н.В., 1971

Белые мыши

90 мин.

1,41

100

Тиунов Л.А., Кустов В.В., 1969

Белые мыши

90 мин.

0,74

50

Тиунов Л.А., Кустов В.В., 1969

Белые мыши

6-7 мин.

6-3

100

                                 , 1930

Белые мыши

-

1,88

100

Аничков С.В. и др., 1931

Белые мыши

2 мин.

14,3

50

Штерн Е.Б., 1965

Белые мыши

2 мин.

24,0

100

Штерн Е.Б., 1965

Белые мыши

15 мин.

2,0

50

Штерн Е.Б., 1965

Белые мыши

15 мин.

4,5

100

Штерн Е.Б., 1965

Белые мыши

30 мин.

0,75

50

Штерн Е.Б., 1965

Белые мыши

30 мин.

1,4

100

Штерн Е.Б., 1965

Белые мыши

60 мин.

0,34

50

Штерн Е.Б., 1965

Белые мыши

60 мин.

0,8

100

Штерн Е.Б., 1965

Белые мыши

15 мин.

5,0

100

Тиунов Л.А., 1953;

                    , 1954

Белые мыши

90 мин.

1,41

100

Тиунов Л.А., 1953;

                    , 1954

Белые крысы

4 часа

0,066

Лёгочные крово-излияния

Gaga, 1954

Белые крысы

4 часа

0,126

50

Gray a.oth., 1954

Белые крысы

4 часа

0,8-0,9

50

Лазарев Н.В., 1971

 

Окислы азота – раздражающие газы с преимущественным действием на лёгочную тканью. Под воздействием двуокиси и тетраокиси азота развивается гипоксическое состояние,  обусловленное поражением лёг­ких,  образованием метгемоглобина и повреждением тканевых дыхатель­ных ферментных систем. В основе взаимодействия двуокиси азота с биосубстратом лежит радикальный механизм: двуокись азота образует свободные радикалы азота, взаимодействующие с ненасыщенными связями фосфолипидов,  входящих в состав альвеолярной мембраны (Rowlands, Gause, 1971). Повреждение лёгочной ткани отмечается не только при острых, но и при подострых и хронических воздействиях двуокиси азота (Freeman, Stephens a.oth., 1968, 1969; Kant, 1970).

Развитие метгемоглобинемии при отравлении окислами азота регистрируется преимущественно при воздействии окиси азота. Однако, двуокись азота, вызывая образование нитритов и нитратов в организме, также в определённой степени способствует образованию метгемогло­бина (Юшкевич Л.Б., 1953; Henscler, Lutge, 1963). Существенное значение имеет поражение окислами азота ферментных систем. Отмечено угнетение тканевого дыхания при острых интоксикациях (Тиу­нов Л.А., Кустов В.В., 1969), изменение потребления кислорода и из­менение активности лактатдегидрогеназы и альдолазы (Buckley, Balchum, 1965, 1967; Heuter, 1971)

Клиническая картина отравления характеризуется признаками поражения дыхательных путей и, в первую очередь, напоминает интоксикацию фосгеном (Исаев Н.С., 1933; Frank e.a., 1949). После скрытого периода, продолжительность которого может весьма варьировать, развивается острый отёк лёгких (Коган М.И., 1933; Заугольников С.Д., 1961; Хасис, 1964; Азовская И.И., 1971 и др.). При действии меньших концентраций развиваются бронхиты, бронхиолиты, пневмонии (Марцинковский Б.И., 1932; Satoyashi a.oth., 1951 и др.).

В качестве отдалённых последствий регистрируются различного рода пневмопатии, пневмосклероз, астении, полиневриты (Гурзо С.Д., Розенбаум Н.Д., 1939; Roche etall., 1957 и др.).

Наряду с поражениями бронхолёгочного аппарата наблюдаются изменения в деятельности сердечно-сосудистой системы, желудочно-кишечного тракта, центральной нервной системы,  развиваются гипербилирубинемия, диспротеинемия, лейкоцитоз, лимфопения, замедлена РОЭ (Касьянов Н.И., 1972).

В условиях хронической интоксикации окислами азота отмеча­ется раздражение костного мозга, понижение каталазного индекса, ускорение свёртываемости крови, кариес зубов, лейкопения, гипо­тония (Вигдорчик И.А. и др., 1937, 1938;  Богданов Н.А., 1971).

Предельно допустимые концентрации окислов азота для рабо­чих помещений  (8-часовое воздействие) - 5 мг/м3. Для 200-часового воздействия в условиях ПЛА - 1,5 мг/м3 и для 3-х месяцев непре­рывного действия - 0,5 мг/м3. Порог обонятельного ощущения двуокиси азота для наиболее чувствительных людей находится в пределах 0,23-0,1 мг/м3 (Якимчук П.П., 1964; Шаломберидзе О.П., 1967). Предельно допустимая концентрация окислов азота для атмосферного воздуха населённых мест составляет: среднесуточная - 
0,1 мг/м3, максимальная   разовая - 0,3 мг/м3 (Якимчук П.П., 1963;    Винокуров П.Д., Косодров С.И., 1952). Однако, позднее она была снижена до 0,85 мг/м3 (Якимчук П.П., Челиканов К.Н.,1968). Наибольшее значение для разработки МДК имеют прямые наблюдения на людях при строго фиксированном времени воздействия и заданной  концентрации яда. Начальные нарушения функции дыхания отмечаются у здоровых молодых людей, вдыхавших в течение 15 минут двуокись азота в концентрации 9-14,4 мг/м3 (
Nicdinjet E.A.,1970, 1971). При 5-минутной экспозиции функциональные сдвиги со стороны дыхательной системы отмечались у людей под воздейст­вием окиси азота в концентрации 30,4 мг/м3 (Jokyami, 1968). Увеличение этой концентрации в 10 раз вызывает раздражение верх­них дыхательных путей, боль в груди. Эти явления отмечены при 5-ти  минутном воздействии окиси  азота в концентрации 94 мг/м3. Дальнейшее увеличение концентрации сопровождается развитием лёгочных поражений и представляет угрозу для жизни (Anonim, 1964; Carson, 1962). Поражающие концентрации окислов азота представлены в таблице 7.

Таблица 7

Токсическое действие двуокиси азота на людей

Время воздействия         (мин.)

Концентрация

(мг/м3)

Эффект действия

5

1504

Отёк лёгких. Смерть.

5

752

Отёк лёгких, но с выздоровлением и последующим хроническим поражением лёгких.

15

752

Отёк лёгких. Смерть.

15

376

Отёк лёгких без смертельного исхода, но с хроническим поражением лёгких.

30

564

Отёк лёгких. Смерть.

30

282

Отёк лёгких без смертельного исхода, но с хроническим поражением лёгких.

60

376

Отёк лёгких. Смерть.

60

188

Отёк лёгких без смертельного исхода, но с хроническим поражением лёгких.

            Переносимые пределы кратковременных воздействий двуокиси азота в аварийных ситуациях для военных и космических объектов лежат ниже поражающих концентраций,  но превышают уровень, вызы­вающий функциональные расстройства дыхательной системы. Эти дан­ные по материалам иностранных авторов сведены в таблицу (Smith, 1966; Mc Louth, Ferry, 1965).

 

 

Таблица 8

Стандарты ингаляционного воздействия двуокиси азота для военных и космических условий

Время воздействия         (мин.)

Концентрация

(мг/м3)

Эффект действия

5

71,58

65,80

Руководство ВВС США, 1964.

Руководство ВВС США, 1964

10

61,30

Smith, 1966

15

51,13

47,7

Mc Louth, Ferry, 1965.

Руководство ВВС США, 1964

30

40,90

37,60

Smith, 1966; Mc Louth, Ferry, 1965.

Руководство ВВС США, 1964

60

20,00

18,00

Smith, 1966; Mc Louth, Ferry, 1965.

Руководство ВВС США, 1964

Заугольников С.Д. с соавторами (1967) в качестве ПДК дву­окиси азота на короткие экспозиции рекомендуют: 5 мин. - 27 мг/м3, 10 мин. - 20 мг/м3.

Обоснованные данные по величине ПДК двуокиси азота по материалам отечественной и иностранной литературы имеется в работе Горбачёва П.И. и Тиунова Л.А.   (1972).

В литературе имеется ряд надёжных величин, характеризующие ПДК этого яда для различных сроков воздействия, имеются данные о поражающих концентрациях, о концентрациях, вызывающих начальные признаки отравления. МДК для аварийных условий также описаны в литературе (Тиунов Л.А. с сотрудниками, 1973).

 

Глава 2. Особенности формирования газового состава воздушной среды

и поражений личного состава при пожарах на подводных лодках

2.1. Общая характеристика материалов и методика исследований

Анализу подвергнуты материалы работы комиссий по расследо­ванию  пожаров на подводных лодках Северного флота. Наряду с этим использованы материалы 9 отчётов медицинских форми­рований, которые принимали участие в обеспечении проводимых аварийно-спасательных работ. Детальному исследованию подвергнуты от­чёты медицинских групп спасательных отрядов и лечебных учреждений флота, которые на кораблях спасательного отряда выходили в район аварии для оказания медицинской помощи.

Изучено 79 историй болезни личного состава, получившего по­ражение от вредных факторов, возникающих при пожарах на подводных лодках, или обследованного в лечебных учреждениях флота в связи с пребыванием в неблагоприятных условиях аварийных подводных лодок. Кроме того, использованы материалы обобщённых докладов в адрес начальника Медицинской службы ВМФ по организации медицинского обеспечения аварийных ситуаций на ПЛ, связанных с пожарами.

2.2. Краткое описание пожаров на подводных лодках СФ в 1967-1975 гг.

         Пожар на дизельной подводной лодке в 1967 году

Во время несения боевой службы на дизельной подводной лодке в подводном положении (глубина 70 м) возник пожар в гальюне центрального поста (ЦП).

В нарушение инструкций по пожаробезопасности на ПЛ хранился бензин в канистре. Матрос заправлял бензином зажигалку и при её опробовании произошло возгорание разлитого на палубе бензина и последующее возгорание канистры с бензином. Матрос сразу же выбе­жал из гальюна и закрыл за собой дверь. Однако пламя распространи­лось из гальюна на переборку: начало гореть красочное покрытие пере­борки.

Через 1-2 минуты после возникновения пожара была объявлена аварийная тревога и началось аварийное всплытие подводной лодки в надводное положение. Личный состав начал тушить очаги пламени с помощью установки ВПЛ-52.

Подводная лодка всплыла в надводное положение через 3 минуты. Был открыт входной люк 1-го отсека. Личный состав начал выходить на верхнюю палубу. В отсеке продолжалась борьба с пожаром. Один из офицеров открыл дверь гальюна, схватил раскалённую горящую канистру и пытался вынести её на верхнюю палубу и сбросить в воду, но удер­жать её не смог и выронил в отсеке. Личный состав продолжал поки­дать аварийный отсек. Задымлённость отсека через 4-5 минут после возгорания была значительной: видимость в этих условиях ограничи­валась 0,6-0,8 м. Температура воздуха повысилась до 60-70°.  За исключением 5 человек личный состав не успел одеть изолирующее сна­ряжение. Через 6-7 минут после начала пожара 3-й отсек был загерме­тизирован и не вскрывался в течение последующих 3-х часов. В трюме этого отсека осталось 4 человека, которые не смогли покинуть отсек, и погибли от отравления окисью углерода.

При переходе личного состава 3-го отсека были загазованы но­совые и частично кормовые (4 и 5)  отсеки. Однако через открытые торпедопогрузочный и входные люки отсеки вентилировались наружным воздухом, кроме того, личный состав в отсеках находился в течение небольшого времени, и поражений личного состава продуктами горения не отмечалось. В дальнейшем отмечалось проникновение продуктов го­рения из загерметизированного 3-го отсека в смежные отсеки через кабельные вводы, сальниковые уплотнения и трубопроводы вентиляции. Наблюдалось значительное нагревание (до 40-50°) носовой и кормовой переборок 3-го отсека. Через 1 час после герметизации аварийного отсека температура переборок начала уменьшаться и через 4 часа снизилась до 25°.

Через 3 часа произведена разведка пожара личным поставом аварийной партии,  одетым в изолирующее снаряжение. Осмотром установлено, что горение в отсеке не прекратилось, выявлены очаги тле­ния пробкового покрытия прочного корпуса. Механизмы и оборудование покрыты значительным слоем копоти, имеют следы обгорания. Отсек был загерметизирован, в течение 9 часов не вскрывался. Подводная лодка прекратила выполнение задач боевой службы и на буксире была приведена в порт.

При вскрытии аварийного отсека через 13 часов после аварии очагов тления выявлено не было.  Была произведена вентиляция отсека, вынесены трупы погибших и начаты работы по восстановлению оборудо­вания, вышедшего из строя при пожаре. Ремонт подводной лодки про­должался в течение 3-х месяцев.  

         Пожар на ПЛА в 1967 году

Атомная подводная лодка в подводном положе­нии на глубине 80 м после 59 суток плавания возвращалась в базу. На расстоянии 1480 миль от места базирования в 01.52             8 сентября на ней возник пожар в 1-м отсеке,  о чём в центральный пост поступил доклад. Сразу же была объявлена боевая тревога с информацией лич­ному составу о пожаре в 1-м отсеке, ПЛ начала всплывать в надвод­ное положение. По трансляции из 1-го отсека в течение 1,5-2 минут были слышны неразборчивые крики личного состава и отдаваемые команды по борьбе за живучесть. Переборочный люк между II и III отсеками был герметически закрыт, а клинкеты вдувной и вытяжной вентиляции открыты. Через них в 3-й отсек начал проникать дым. Через 3 минуты после начала пожара был приоткрыт переборочный люк между 2 и 3 от­секами. За 10-12 секунд в 3-й отсек проникло большое количество едкого дыма. Через приоткрытый люк во 2-м отсеке был виден открытый огонь (горел лежащий перед люком человек). Переборочный люк и клинкеты были задраены, чтобы предотвратить дальнейшее поступление дыма. Через 6 минут после возникновения пожара отмечался нагрев переборки между 2 и 3 отсеками до 35°.

         В 02.00 ПЛА всплыла в надводное положение,  и командир корабля донёс по радио об аварии ПЛ.  Были открыты рубочные люки,  и часть личного состава вышла на мостик. В 3-м  отсеке было тяжело дышать из-за большой задымлённости, видимость в отсеке  ограничена -0,5-0,7 м. Личный состав включился в изолирующие аппараты ИДА-59 и ИП-46.

В 02.10 началось затопление 1 и 2 отсеков ПЛ, чтобы не допус­тить дальнейшего распространения пожара. В 3 отсеке у части лично­го состава наблюдалась потеря сознания.

         В 2.20 в 3 отсек из 4 отсека зашла аварийная партия и была начата эвакуация потерявших сознание на мостик. Из 27 человек, находившихся в 3-м отсеке, у 16 человек наблюдалась потеря сознания. На мостике был развернут ПМП, где врач начал оказывать первую помощь пострадавшим. В первую очередь,  находившимся без сознания. Шесть  чело­век пришли в себя через 5-6 минут, после пребывания на свежем воз­духе, у 4-х человек сознание возвратилось после оказания  первой помощи через 10-20 минут, у 6 человек потеря сознания продолжалась более 30 минут. Причём нормализация основных жизненных показателей (пульс, дыхание) была продолжительной, а 1 из них, несмотря на оказываемую медицинскую помощь, в 05.08 (через 3 часа) скончался.

В 03.35 начата вентиляция 3-го отсека для удаления из него продуктов горения (забор воздуха для дизелей через открытый рубоч­ный люк). Вентиляция отсека продолжалась 1,5 часа, после чего в 3-й отсек зашёл личный состав и приступил к  обслуживанию механизмов. В дальнейшем у личного состава ухудшения состояния не отмечалось. В IV-IX отсеках обстановка во время аварии и после неё не ухудши­лась. Личный состав нёс вахту на своих боевых постах,  обеспечив нормальную работу энергетической установки и механизмов. Затоплен­ные 1 и 2 отсеки до прихода ПЛ в базу не вскрывались.

         После получения сигнала об аварии в 02.32 объявлена боевая тревога спасательному отряду Главной базы Северного флота, меди­цинской группе СО и группе РБ. Вслед за этим 4 подводным лодкам и 6 надводным кораблям (4 корабля радиоразведки, судно-спасатель и морской буксир), находящимся близко от района аварии, было от­дано приказание следовать для сближения c аварийной ПЛА. Через 3 часа на поиск вылетел дежурный самолёт “ТУ-16”. Через 6 часов из Главной базы СФ вышел крейсер “Железняков”, имея на борту руководителя спасательной операции, медицинскую группу СО, группу РБ и второй экипаж ПЛА.

В 08.30 самолёт “ТУ-16” обнаружил аварийную подводную лодку и передал её место.

В 17.40 гидрографическое судно “Барометр” обнаружило ПЛА и пошло с ней на сближение.

На следующий день, в 06.45, морской буксир “МБ-52” подошёл к борту аварийной ПЛА, и высадил на неё врача с медикаментами. Высадка врача была затруднительна ввиду штормовой погоды (ветер – 6 баллов, море – 4-5 баллов). Врач осмотрел поражённый личный состав ПЛ,  оказал необходимую медицинскую помощь и определил объ­ём дальнейшей врачебной помощи.  Из числа поражённых 5 человек с тяжёлым отравлением продуктами горения нуждались в эвакуации на надводный корабль для оказания им квалифицированной медицинской помощи. Однако, передача поражённых на надводный корабль оказалась невозможной из-за штормовых условий. В 22.15 на аварийную подвод­ную лодку были переданы необходимые медикаменты, и дальнейшее лечение пострадавших производилось на ПМП подводной лодки.

         Предполагалось осуществить измерение вредных примесей в отсеках аварийной ПЛА,    однако ни на подводной лодке, ни на кораб­лях, прибывших в район аварии, не оказалось газоанализатора.

В течение 2-х последующих дней подводная лодка своим ходом, в сопровождении кораблей спасательного отряда, следовала 10-12-узловым ходом в базу. В двух первых отсеках,  несмотря на частичное их затопление (примерно,  на 1/3), продолжалось более или  менее интенсивное горение и тление. Об этом свидетельствовал   нагрев носовой переборки    3-го отсека до температуры 35-40° с перио­дическим повышением её до 50-55°. Кроме этого,  в 1 и 2 отсеках наблюдалось повышение давления до 0,1-0,3 ати. Состояние здо­ровья у поражённого личного состава постепенно улучшалось и 11 сентября у личного состава, получившего отравление лёгкой и средней степени, перестали регистрироваться какие-либо жалобы на состояние здоровья, что позволило им приступить к исполнению прямых служебных обязанностей. У 5 человек с тяжёлым отравлением продуктами горения к этому времени наступило значительное улучшение самочувствия. Медицинская служба приняла решение - дальнейшее лечение пострадавших производить на борту ПЛ до прихода в базу, хотя условия позволяли произвести эвакуацию на надводные корабли.

На 4-й день в 18.45 аварийная подводная лодка своим ходом пришла в базу,  и на ней был сменён экипаж. Взята проба воздуха в 1 и 2 отсеках для анализа на содержание вредных примесей. Ре­зультаты анализов показали наличие окиси углерода (1,28-1б,0 мг/л),  углекислого газа (11 %), кислорода (11,0 %). Окислов азота не обна­ружено. Замеренная концентрация окиси углерода в 1000 раз превы­шала предельно допустимую. При измерении такой концентрации воз­никли методические трудности, связанные с тем, что экспресс-анализатор вредных примесей ЭА0201 позволяет измерять концентрации, не превышающие 0,05 мг/л. Анализируемый воздух пришлось разводить чистым воздухом в специально сконструированном для этих целей устройстве.

В 21.00 начата вентиляция 1-2 отсеков с целью удаления за­грязнённого воздуха. Через 30 минут обнаружился нагрев переборки между II и III отсеками с 22 до 27 °С. Отмечен также нагрев до темпе­ратуры 27-30° наружного участка прочного корпуса в верхней части   2-го отсека, что дало основание предположить, что горение (тление) в носовых отсеках начало возобновляться. Вентиляция отсеков наружным воздухом была прекращена. Для ликвидации очагов пожара в от­секи было подано 50 баллонов азота (300 м3), что позволило сни­зить содержание кислорода в отсеках до уровня, не поддерживающе­го горение (ниже       7 %).

Через 5-6 часов после подачи азота в аварийных отсеках на­блюдалось постепенное падение температуры до уровня окружающего воздуха.

На 5-й день в 16.35 через съёмный лист во 2-й отсек для разведки пожара спустились 2 человека в изолирующих противогазах. Горящих и тлеющих очагов пожара в отсеках обнаружено не было. Переборочный люк в 1-й отсек был закрыт. Из 2-го отсека было извлечено 33 погибших, из которых 20 - находились в районе кормового лаза в трюм, а 13 - в других местах отсека.

На 6-й день в 11.12 открыт переборочный люк в 1-й отсек. Отсек провентилирован,  из него вынесено 5 погибших.

Всего из аварийных отсеков было извлечено 38 погибших. Они имели признаки посмертного обгорания до степени, исключающей опознание,  начали разлагаться и издавали сильный гнилостный за­пах. Для выноса погибших из отсеков аварийной подводной лодки из добровольцев была скомплектована специальная команда,  однако её личный состав работу подобного родя выполнить не смог, поэтому всю работу по извлечению погибших  из отсеков выполнила бригада врачей. Все погибшие  подвергнуты судебно-медицинскому вскрытию.

После непрерывного вентилирования к 9.00 седьмых суток в аварийных отсеках были достигнуты допустимые концентрации вредных примесей и в отсеки разрешён допуск личного состава без изолирую­щего снаряжения. Началось детальное обследование аварийных отсеков.

 Состояние аварийных отсеков после пожара. Осмотр показал, что пожар носил локальный характер. Возгорание возникло в первом отсеке вследствие воспламенения паров масла гидравлики, поступав­ших в отсек из-за пробоя прокладки в гидроцилиндре клапана венти­ляции ЦТБ. Во второй отсек пожар распространился через открытую переборочную дверь, а также с горящим обмундированием личного сос­тава при переходе из 1 во 2 отсек. Горение было весьма интенсивным, скоротечным и сопровождалось образованием больших количеств окиси углерода.

В наибольшей мере обгорела средняя часть 1-го отсека:

-        всасывающий трубопровод системы вентиляции электроторпед с арматурой имеет множественные прогары, сильно закопчен, на кой­ках горели одеяла и простыни, волосяные матрасы сильно оплавлены и обуглены, дюралевые днища некоторых коек имеют прогары;

-        на аппарате ИДА-59 полностью сгорели сумка и дыхательный мешок,  регенеративный патрон с веществом О3. Редуктор кислород­ного баллона оплавлен, что свидетельствует об интенсивном горении в струе кислорода. На кислородном баллоне обгорела краска,  баллон пустой;

-        под гидравлической машинкой клапана вентиляции балластной цистерны обнаружены смолистые подтёки масла. При опробовании ма­шинки из-под крышки гидроцилиндра наблюдался сильный струйный вы­брос масла, который образовывал брызги и облако аэрозоли.

В 1-м отсеке находились 10 снаряженных РДУ, которые не под­вергались воздействию огня.

Во 2-м отсеке имелось значительное обгорание деревянных переборок кают и кают-компании, подволока всего отсека, а также неко­торого оборудования и инвентаря. На обгоревших поверхностях имел­ся чёрный смолистый слой продуктов горения. Все открытые поверх­ности в отсеке покрыты слоем копоти. Во 2-м отсеке имелись 10 снаряженных РДУ, размещённых в проходе. Следов возгорания пластин В-64 не обнаружено.

         Общая картина пожара показывает, что пожар был настолько ин­тенсивным,  что личный состав не успел включиться в изолирующее снаряжение, которое в достаточном количестве имелось в отсеках (ИДА-59, ИП-46). Система громкоговорящей связи между отсеками была включена и оказалась исправной, однако личный состав во время борьбы за живучесть ею не пользовался для докладов в центральный пост, несмотря на неоднократные запросы.  О быстротечности событий свиде­тельствует также тот факт,  что личный состав при борьбе с пожаром в обоих отсеках не успел включить систему пожаротушения ВПЛ-52:  шланги системы оказались растянутыми до очагов огня,  однако краны подключения были закрыты. Использован 1 пенный огнетушитель.

         Пожар на ПЛА в 1970 году

Подводная лодка следовала в подводном положении на глубине 140 м для участия в учениях.

На удалении 2400 миль от территории СССР на ПЛ в 22.31 возник пожар в двух несмежных отсеках. В 3-м отсеке (ЦП) в районе кабель­ной трассы под гидроакустической рубкой появился бурый дым и раз­дался характерный “хлопок”. Произошло короткое замыкание одного из силовых кабелей электротрассы на корпус. Вслед за появлением дыма злектротрасса начала гореть открытым огнём. Личный состав начал тушить пожар. Из района пожара были немедленно удалены пожароопас­ные вещи и инвентарь (постели, ЗИП, рабочее платье). Открытое пла­мя было сбито при помощи ВПЛ-52 при неоднократной её перезарядке. Происходило быстрое задымление отсека.

Одновременно в 7-м отсеке в трюме появился едкий дым чёрно-бурого цвета. Дым начал быстро заполнять отсек. Личный состав 7-го отсека доложил о пожаре в центральный пост, а вслед за этим после­довал доклад о невозможности борьбы за живучесть из-за большой задымленности отсека.

         В 22.32 на ПЛА была объявлена аварийная тревога и начато всплытие в надводное положение. Личному составу 7-го отсека было отдано приказание включиться в изолирующее снаряжение и перейти в 8-й отсек. Однако доклада о выполнении этого приказания в ЦП не поступило. Связь с отсеком прервалась.

С момента начала пожара до полной задымлённости отсеков прош­ло 2-2,5 минуты. Видимость в этих условиях ограничивалась 20-30 см. Часть личного состава 3-го отсека включилась в аппараты ИДА-59 и ИП-46. Многие не смогли найти своё снаряжение из-за отсутствия видимости в отсеке.

В 22.36 подводная лодка всплыла в надводное положение, был открыт рубочный люк. Принято решение о выводе личного состава на верхнюю палубу и в ограждение рубки, так как в отсеке было невоз­можно находиться из-за большого количества дыма.

В 22.38 личный состав 3-го отсека в количестве 27 человек выведен на мостик и на верхнюю палубу. Часть личного состава при подъёме наверх испытывала значительные затруднения, у некоторых наблюдалась кратковременная потеря сознания. После 10-15 минутного пребывания на свежем воздухе большинство личного состава отметили значительное улучшение своего состояния.

Через 2-3 минуты был открыт входной люк 1-го отсека. Начато формирование аварийной партии для оказания помощи личному составу кормовых отсеков.

Была предпринята попытка открыть входной люк 8-го отсека, однако в отсеке оказалось повышенное давление воздуха (из-за не­правильных действий личного состава кратковременно был открыт вен­тиль подачи ВВД в отсек).

В 23.10 через ЦП из 4-го отсека выведено 8 человек. Вышедший личный состав отметил большую задымлённость 3-го и 4-го отсеков. Видимость в 3-м отсеке ещё больше увеличилась (видимость – 10-15 см). Металлическое оборудование (механизмы, поручни, трапы) были сильно нагреты (50-60°) и жгли руки при прикосновении. Открытого огня в   3-м отсеке не видно. Температуре в отсеке высокая: 70-90°.

После вывода личного состава 3-й отсек загерметизирован.

Через 1 час 39 минут (в 00.00) через рубочный люк вышел само­стоятельно 1 человек. После объявления боевой тревоги он включился в аппарат ИДА-59 и в течение 1,5 часов в трюме 3-го отсека обслу­живал станцию “Сигма”. Команду о выходе личного состава из аварий­ного отсека не слышал. Находился в отсеке до тех пор, пока не по­чувствовал затруднение при дыхании в аппарате (израсходован кисло­род в баллоне). Ощупью разыскал второй аппарат, включился в него и самостоятельно вышел на мостик. Самочувствие его при выходе было хорошим. Отметил высокую температуру воздуха в 3-м отсеке (50-20°).

В 02.00 после снятия избыточного давления открыт люк 8-го отсека и из него самостоятельно вышли 4 человека. 15 человек с по­мощью личного состава аварийной партии извлечены из 8-го отсека и им начали оказывать первую помощь (искусственное дыхание, согревание,  нашатырный спирт,  растирание тела и конечностей). Выясни­лось, что после объявления аварийной тревоги в 8-й отсек перешло 4 человека из 7-го отсека. При открывании переборочной двери в отсек проникло много дыма. Отсек заполнился дымом за 4-5 секунд. Весь личный состав,  находившийся в 8-м отсеке, включился в изоли­рующие аппараты. Предпринята попытка открыть входной люк 8-го от­сека,  однако из-за повышенного давления в отсеке она окончилась безрезультатно. Через 20-25 минут пребывания в загазованном отсеке, несмотря на то, что весь личный состав одел  изолирующее снаряжение, у многих началась потеря сознания.

Задымлённость 9-го отсека была незначительной. После объяв­ления аварийной тревоги и перехода людей из 8-го отсека личный состав загерметизировал 9-й отсек, включил регенерацию и постоянно поддерживал связь с ЦП. После открывания входного люка 8-го отсека личный состав 9-го отсека в количестве 19 человек вышел на верхнюю палубу. Состояние вышедших было удовлетворительным.

В 03.32 из 6-го отсека через 5, 4 и 3 отсеки вышли 3 чело­века и вынесли на руках        1 человека. Выяснилось, что в момент по­жара в 6-й отсек из 7-го перешло 2 человека, и 6-й отсек был силы загазован. Личный состав отсека включился в аппараты и перешёл в 5-й отсек, где находился в течение 5 часов, и ждал команду о выходе из отсека. Несколько человек не смогли перейти из отсека в от­сек и остались в 6 и 5 отсеках.

В 04.00 вынесенные в бессознательном состоянии из отсеков 15 человек, не приходя в   сознание, скончались. 14 человек оста­лись в загазованных 4-7 отсеках и погибли.

Начиная с 06.00, на аварийной подводной лодке предпринимались неоднократные попытки к тушению пожара в 3-м отсеке. Аварийная партия производила разведку пожара. Обнаруженные очаги тления были залиты водой. Несколько раз отсек был герметизирован для прекра­щения доступа кислорода и тушения пожара. Однако необходимость ввода в строй радиостанции и резервных источников электроэнергии вынуждала командование принимать решение о разгерметизации отсека.

Необходимо отметить, что после 2-3 часов герметизации отсека в нём не находили видимых очагов тления, видимость в отсеке увели­чивалась до 1-1,5 м,  однако при открывании входного люка в отсеке возобновлялось горение и отсек быстро (за 5-7 минут) заполнялся дымом.

Предпринимаемыми мерами не удалось ввести в строй радиопере­датчики,  радиограмма об аварии ПЛ не была передана.

На следующий день в 08.30 на расстояние видимости к аварийной ПЛ подошёл канадский теплоход. Однако, несмотря на непрерывную сигнализацию с ПЛ красными ракетами,  он, сделав циркуляцию вокруг ПЛ, удалился.

В 09.30 на вызов ракетами к ПЛ подошёл болгарский тран­спорт “Авиор”, и командование ПЛ запросило у него помощь. На борт транспорта сошёл представитель командования ПЛ для связи по радио с командованием ВМФ. Была передана радиограмма об аварии подводной лодки.

В 12.40 в район аварии было направлено 11 военных надводных кораблей и судов,      3 подводные лодки,  3 транспорта и траулер (ММФ).

На крейсере в район аварии вышло командование СФ, на плавбазе в море вышли второй экипаж ПЛА,  ремонтная,  радиационная и 2 медицинских группы спасательного отряда с имуществом.

Ближе всех к аварийной ПЛА находились 2 транспорта и экспеди­ционное судно (220-470 миль).

Все корабли полными ходами следовали в район нахождения аварийной ПЛА.

В 16.00 на транспорт “Авиор” убыли 43 человека члена экипажа в связи с тем, что условия размещения на аварийной ПЛ были весьма неудовлетворительными: личный состав размещался на мостике и в ограждении рубки и, частично, в 1 и 2 отсеках. Среди них многие были ослаблены и имели явные симптомы  отравления продуктами горения. Метеорологические условия в районе аварии были весьма неудовлетво­рительные (море - 6-7 баллов, ветер - до 10 баллов,  температура наружного воздуха – 4-5°).

В 18.00 личный состав из верхней палубы был переведен в 1-2 отсеки, т.к. находиться на верхней палубе было небезопасно: под­водную лодку заливало водой, было холодно. Кормовая часть ПЛ за­метно погрузилась в воду. При попадании воды на верхнюю палубу над 7 отсеком отмечалось парение, что свидетельствовало о значи­тельном повышении температуры корпуса. Предпринимались меры для уменьшения дифферента ПЛ на корму: для этой цели в кормовые отсеки несколько раз подавался воздух высокого давления, что привело к его израсходованию более,  чем на 80 %.

В течение четвёртого дня оставшийся личный состав (52 чело­века) продолжал борьбу за живучесть корабля. Вскрывался 3 отсек для определения возможности использования запасной аккумуляторной батареи. Однако при поступлении свежего воздуха в нём возобнови­лось тление, появилось большое количество дыма, что вынуждало пре­кращать работы и герметизировать отсек. При осмотре в 3 отсеке об­наружены очаги тления пробкового покрытия.

Свободные от выполнения аварийно-спасательных работ члены экипажа размещались в 1-2 отсеках. Во время сна личного состава выставлялась вахта, в обязанности которой входило периодически (через 1,5-2 часа) будить спавших и справляться о самочувствии. Через 3-4 часа пребывания в отсеке у личного состава появлялись сильные головные боли (“болит, разрывается голова”), тошнота, рвота, холодный пот, головокружение,  кратковременная потеря сознания. При неоднократных попытках измерить в 1 и 2 отсеках количество окиси углерода, выявлено,  что индикаторная трубка прибора ЭA-020I изменя­ет свой цвет на всём протяжении через 30-32 с. При осмотре кормовой переборки 2-го отсека выявлено, что через различные неплотности (кабельные вводы, сальники, клинкеты) из 3-го отсека во 2-й проникают продукты горения, переборка на ощупь горя­чая, до 30-35°. В 21.00 дальнейшее пребывание личного состава в носовых отсеках стало невозможным, и принято решение о его выводе на верхнюю палубу и в ограждение рубки.

В первой половине дня в район аварии прибыл транспорт ММФ. На него было передано 73 члена экипажа аварийной ПЛА (43 человека, ранее находившиеся на болгарском транспорте, и 30 человек сняты с борта ПЛА). На борту подводной лодки остались 22 человека.

К концу суток в район аварии прибыло экспедиционное судно. Были предприняты попытки взять аварийную ПЛА на буксир. Однако, в связи со штормовыми условиями,  они не увенчались успехом.

На 5-е сутки в 06.18 с подводной лодкой был потерян радио­локационный контакт и через несколько секунд на всех судах, нахо­дившихся в районе аварии, были зарегистрированы 2 гидравлических удара по корпусу. Подводная лодка затонула на глубине 4125 миз-за потери продольной остойчивости. На борту подводной лодки на­ходилось 22 человека. Предпринятым обследованием акватории на по­верхности воды были обнаружены различные предметы, принадлежащие подводной лодке, а также несколько трупов членов экипажа. На борт судов из воды были извлечены несколько плавающих предметов и труп одного из офицеров.

В течение нескольких последующих суток в районе гибели ПЛА судами обеспечения велось наблюдение за акваторией и радиационный контроль водной поверхности. Повышения радиоактивности воды не за­регистрировано.

На 9-й день личный состав аварийной ПЛА в количестве 73 чело­век передан на военную плавбазу. Врачи медицинских групп осмотрели и обследовали всех спасённых членов экипажа. Анализ жалоб на сос­тояние здоровья и объективные данные позволили установить у 39 человек “состояние после отравления окисью углерода”. При этом у              9 человек имело место отравление средней степени тяжести, а у ос­тальных - лёгкой степени. В соответствии с этим был проведён комп­лекс лечебных мероприятий.

На 12-й день после аварии ПЛА личный состав был доставлен в Главный госпиталь СФ и в течение 2-3 последующих дней обследован специалистами госпиталя.

При тщательном расследовании случая пожара на ПЛА в качестве вероятной причины его возникновения в 2-х несмежных от­секах предполагается короткое замыкание на корпус электрической сети в 3 и 7 отсеках. При этом электрическая дуга, возникающая в 7 отсеке в районе расположения комплектов регенеративного вещества В-64, могла вызвать повреждение их корпусов и интенсивное выделение кислорода, способствовавшего быстрому развитию пожара.

         Пожар на ПЛА в 1972 году

Подводная лодка в подводном положении производила боевое патрулирование в Атлантическом океане при удалении от места базирования на 2222 мили. На 40-е сутки плавания на ПЛА возник пожар в 9-м отсеке. Произошло возгорание протечки масла гидравлики на горячем вентиляционном патрубке от фильтра очистки воздуха ФМТ-200Г.

В 10.15 вахтенный 9-го отсека обнаружил дым в трюме у венти­лятора системы кондиционирования,  о чём немедленно доложил в ЦП.

Аварийная тревога на ПЛА была объявлена через 5 минут после доклада вахтенного 9-го отсека. Начато всплытие в надводное поло­жение с глубины 120 метров.

Личный состав 9-го отсека по команде старшины отсека вклю­чился в изолирующее снаряжение и начал борьбу с пожаром. Отсек через 2-3 минуты заполнился дымом. Видимость ограничилась расстоя­нием протянутой руки (0,7-1 м). С объявлением тревоги 13 из 25 человек перешли в 8-7 отсеки. Связь 9 отсека с ЦП прекратилась через 2 минуты после объявления аварийной тревоги. Из ЦП в 10 и 8 отсеки была дана команда о тщательной герметизации 9-го отсека.

В 10.22 ПЛА всплыла в надводное положение,  однако попытка открыть верхний рубочный люк не привела к успеху, ввиду его силь­ного “прикипания” за период длительного плавания в подводном поло­жении. Была вскрыта шахта “Самум” и через неё на мостик вышли не­сколько человек для открывания верхнего рубочного люка.

В 10.32 из пульта ГЭУ (8 отсек) поступил доклад о невозмож­ности пребывания личного состава в отсеке: отсек сильно задымлён (видимость 0,5-0,8 м), часть личного состава потеряла сознание, изолирующих дыхательных аппаратов на весь личный состав не хватает. Из носовых отсеков в 5-8 отсеки было передано 10 аппаратов ИДА-59. Личный состав 8 отсека начал выходить в носовые отсеки, что при­вело к значительной задымлённости 7-3 отсеков.  Был запущен вытяж­ной вентилятор с забором воздуха из отсеков через шахту “Самум”. Через клинкет вытяжной вентиляции из 9 отсека в 8 перебросилось пламя и в 8 отсеке появились очаги возгорания. Была сформирована аварийная партия для вывода личного состава из 8-го отсека. Для оказания медицинской помощи пострадавшим был развернут ПМП, дейст­виями которого руководил начальник медицинской службы.

В 10.50 был открыт верхний рубочный люк и личный состав на­чал выходить на мостик и в ограждение рубки. ПМП был перемещён на верхнюю палубу.  Было дано радиодонесение об аварии подводной лодки.

Из 8-6 отсеков аварийной партией было выведено и вынесено на руках 43 человека. Отсеки были загерметизированы для прекраще­ния горения. В 9-7  отсеках в результате отравления продуктами го­рения погибли и остались в отсеках 26 человек.

В концевом (10)  отсеке остались изолированными 12 человек. После возникновения пожара в 9 отсеке они загерметизировали пере­борочную дверь и приготовились к борьбе за живучесть отсека. В связи с невозможностью выхода все они продолжали оставаться в отсеке в течение 23-х дней. Весь этот период с ними поддерживалась устойчивая телефонная связь.

Личный состав носовых отсеков и ЦП участвовал в составе ава­рийной партии в эвакуации поражённых из загазованных отсеков. Следует отметить, что во время проведения аварийно-спасательных работ произошло проникновение продуктов горения в ЦП и носовые отсеки. Личный состав, пребывавший в этих отсеках, получил отрав­ление угарным газом, в основном, лёгкой степени. Исключение соста­вили 6 человек, которые своевременно одели изолирующие противогазы.

С 12.00 подводная лодка была лишена энергоснабжения, так как ГЭУ была остановлена, ввиду нарушения теплообмена между 1 и 2 кон­турами, а резервные источники электроэнергии (вспомогательные ди­зель-генераторы и аккумуляторные батареи) размещены в аварийных отсеках. При нарушении теплообмена 1 и 2 контуров произошло значи­тельное разогревание механизмов, переборок и палубных настилов в 6 отсеке; температура воздуха повысилась до 70-80°. При потере сознания 4 человека в этом отсеке от соприкосновения с разогретой палубой получили ожоги II и III степени.

В течение последующих 6 суток действия экипажа ПЛА были направлены на поддержание плавучести и остойчивости корабля, обеспечение жизнедеятельности личного состава 10-го отсека, а так­же на организацию размещения оставшегося в живых личного состава в носовых отсеках. В 1-3 отсеках ПЛ было размещено 93 человека. Личный состав посменно нёс вахту, участвовал в работах по введению в строй механизмов. Аварийная партия неоднократно производила разведку 6-9 отсеков (наличие очагов тления, воды и др.). Многократ­ная разгерметизация 8 и 9 отсеков не способствовала полному зату­ханию пожара и приводила к повторному возгоранию в этих отсеках.

Много усилий приложено личным составом по введению в строй резервных источников энергоснабжения. Однако все попытки ввести в строй вспомогательный дизель-генератор и резервные аккумулятор­ные батареи не увенчались успехом ввиду их неисправности.

Врач подводной лодки к концу первых суток перенёс командный пункт  медицин­ской службы во 2-й отсек, где продолжал наблюдение за отравленными и обожжёнными в течение всего последующего периода.

После получения радиограммы об аварии ПЛА командование СФ объявило боевую тревогу медицинским и химическим группам. Начали готовиться к выходу в море второй экипаж ПЛА и ремонтная группа.

Спасательный отряд был сформирован из 6 надводных кораблей (в т.ч. 2 судна-спасателя, крейсер, 2 БПК и плавбаза подводных лодок). В состав штабного пункта управления аварийно-спасательными работами вошли главный токсиколог и врач-спецфизиолог СФ.

В конце 6 суток после аварии 3 корабля спасательного отряда прибыли к аварийной ПЛА. Погодные условия не позволили кораблям ошвартоваться к борту ПЛА (море 7-8 баллов, ветер - до 10 баллов).

В течение 7-9 дней с борта ПЛ было снято 80 членов экипажа (52 человека – “мокрым” способом по тросу на судно-спасатель, 27 человек - бортовым вертолётом на БПК).

На 14-й день в район нахождения аварийной ПЛА прибыли корабли с медицинскими группами не борту. На ПЛА был высажен начальник медицинской службы 2-го экипажа со специальной медицинской уклад­кой. Им был произведён медицинский осмотр личного состава, нуждаю­щимся была оказана необходимая врачебная помощь, выявлен ослаблен­ный личный состав, который в тот же день эвакуирован на крейсер.

На 16-й день на ПЛА высажено командование флотилии и медицин­ская группа, возглавляемая флагманским врачом соединения. В задачу группы входило медицинское обеспечение личного состава, работав­шего на борту ПЛА, а также оказание медицинской помощи личному составу 10-го отсека при его спасении и эвакуации с подводной лодки.

В течение 17 суток аварийная партия произвела разведку загерметизированного 5-го отсека. Осмотром установлено, что отсек наполовину затоплен водой.  Были измерены концентрации окиси угле­рода в отсечном воздухе (0,3 мг/л) и радиоактивность по газам, аэрозолям и гамма-излучению (не превышала допустимых норм).

В течение 18-23 дней производила работы по подготовке 5-9 отсеков для вывода личного состава 10-го отсека.  Было произведено осушение 5-го отсека, убраны с проходов трупы и различные предме­ты, проведена временная электропроводка для питания осветительных лампочек (3-5 на отсек), произведено вентилирование загазованных кормовых отсеков. Длительность первых этапов спасения личного сос­тава 10-го отсека в значительной степени определилась временем подачи электроэнергии от спасательных судов. В связи с тем, что спасательная операция проводилась в условиях штормовой погоды (ветер 5-6 баллов, море - 3-4 балла), происходил частый обрыв электрического кабеля. На его повторную подачу и подключение ухо­дило много времени (от 5-6 до 23-26 часов).

На 24-е сутки в кормовых отсеках концентрация окиси углерода была снижена с 0,3-0,4 мг/л до 0,001-0,05 мг/л. Произведён вы­вод 12 человек из 10-го отсека, их медицинское обследование и эва­куация на надводный корабль.

На 28-е сутки личный состав аварийной ПЛА в количестве 27 человек полу­чивших отравление окисью углерода средней степени были доставлены в Главный ВМГ СФ. Там им было проведено соответствующее лечение и обследование.

На 37-е сутки аварийная ПЛА на буксире была, приве­дена в базу. Произведено удаление 26 трупов погибших из 7-9 от­секов через люк 9-го отсека.

         Пожар на ПЛА в 1971 году

На подводной лодке в море в надводном положении, во время отработки учебных задач в результате возгорания электрооборудования (контакты и электрическая трасса автомата для отключения механизмов) в 4 отсеке возник пожар. Помещение отсека в течение весьма короткого периода (около 1 минуты) заполнилось большим количеством едкого дыма. Личный состав по громкоговорящей связи сразу же доложил в ЦП о возникновении пожара. Аварийная тре­вога была объявлена через 1 минуту после доклада о пожаре. Личный состав 4 отсека начал ликвидацию пожара. Автомат был обесточен, открытое пламя было сбито кусками ветоши и одеялами. С момента возникновения пожара начато приготовление для использования сис­темы пожаротушения ЛОХ (лодочная,  объёмная, химическая).

В момент пожара в отсеке находились 17 человек. Из них 11 - в течение 1-3 минут включились в изолирующее снаряжение (ИДА-59, ИП-46), остальные 6 человек воспользоваться индивидуальными средствами защиты не смогли, так как снаряжение закреплено в отсеке на штатных местах с трудным доступом и вдали от боевого поста.  Отсутствие в отсеке освещения в значительной мере затруднило борьбу за живу­честь.

Для ликвидации пожара через 5 минут после его возникновения была включена система ЛОХ, где в качестве огнегасителя использо­вался фреон 114-В2. К этому моменту весь личный состав из отсека был выведен.

Через 6-7 минут после начала пожара во 2-й отсек начали по­ступать отравленные продуктами горения. За 8 минут поступило 13 человек, из них 6 - были без сознания. Начальник медицинской службы начал оказывать пострадавшим медицинскую помощь. Для этой цели во 2-м отсеке с объявлением аварийной тревоги был развернут ПМП. Учитывая тяжесть состояния 6 пострадавших, врач подводной лодки принял решение о применении оксигенобаротерапии. До этого случая подъём давления во 2-м отсеке на этом проекте ПЛА не проводился и считалось небезопасным создание большого давления внутри отсека за короткий срок, поскольку повышение давления возможно осущест­вить только путём подачи воздуха из системы ВВД (300 кг). Состоя­ние всех пострадавших после оксигенобаротерапии значительно улуч­шилось.

Аварийный  отсек после подачи фреона был загерметизирован на 2 часа. Признаков, указывающих на продолжение горения, в отсеке не отмечалось. Последующая разведка пожара показала, что в отсеке отсутствуют очаги тления, задымлённость значительно снизилась за счёт оседания дымовых частиц.

После перехода личного состава из 4-го отсека оказался загазованным 3-й отсек (концентрация СО в нём составила 0,025 мг/л). Наивысшая концентрация окиси углерода в    4-м отсеке неизвестна, но после его вентиляции в течение 0,5 часа содержание СО в отсечном воздухе равнялось 0,0045 мг/л.

Через 10 часов после возникновения пожара ПЛА возвра­тилась своим ходом в базу. На ликвидацию последствий пожара ушло 3 суток.

         Пожар на ПЛА в 1973 году

На ПЛА при стоянке в судоремонтном заводе при производстве сварочных работ в 14.44 возник пожар. Загорелись горюче-смазочные материалы, сложенные в трюме 6-го отсека. Лич­ный состав в количестве 4-х человек, находившийся в отсеке, сразу же включился в изолирующее снаряжение и начал борьбу с пожаром. Произведён доклад в ЦП.

Горение горюче-смазочных материалов сопровождалось выделением большого количества дыма. За 2-3 минуты отсек заполнился дымом.

В 14.45 объявлена аварийная тревога. На подводной лодке в это время находилось всего 16 человек, остальной личный состав - на плавказарме.

Попытки личного состава потушить пожар с помощью установки ВПЛ-70 и водой не дали положительных результатов. Загазованность отсека резко увеличилась. Видимость в отсеке ограничивалась 15-20 см. В 14.48 личный состав покинул аварийный отсек. Переборочные двери из 6-го отсека закрыть не удалось (мешали протянутые кабели от электросварочного агрегата), поэтому произошло загазовывание 3-8 от­секов.

В 14.56 начато вентилирование неаварийных отсеков (носовых - при помощи штатных вентиляторов, кормовых - путём подачи воздуха высокого и среднего давления). Кабели электросварки были перерублены и 6 отсек  загерметизирован.

Вентиляция 7 и 8 отсеков окончена в 15.59. Установлен конт­роль за температурой переборок аварийного отсека. Температура но­совой переборки - 35-40°,  кормовой - 23-25°.

В 16.20 через переборочную дверь в 6 отсек влито 30 литров фреона 114-В2 (без распыления), а также произведено 3 пуска установки ВПЛ-52. Загазованность 7 и 8 отсеков при открывании переборочной двери резко увеличилась. Личный состав аварийной партии работал в изолирующем снаряжении.

В 19.32 запущены переносные электровентиляторы для вентиляии 7 и 8  отсеков.

В 19.39 произведена разведка пожара в турбинном отсеке. Задымлённость отсека средняя: видимость 1-1,5 м. Видимых очагов тле­ния нет.

В 20.04 начали вентилировать 6-й отсек. Однако в отсеке сразу же появилось большое количество дыма. Обнаружено тление пробковой изоляции прочного корпуса. Вентиляция прекращена, и разведчики покинули отсек. Отсек был загерметизирован.

В 20.15 и в 20.42 предпринимались попытки тушения пожара при помощиВПЛ-70, однако ликвидировать очаги тления не удалось, а при открывании переборочных дверей горение увеличивалось.

В 20.52 6-й отсек загерметизирован на 12 часов для тушения очагов тления. Через штуцер трубопровода в отсек было выпущено четыре40-литровых баллона углекислоты.

Через 4 часа герметизации температура переборок начала по­степенно снижаться и через 9 часов сравнялась с окружающей.

На следующие сутки в 10.09 в отсек вошли разведчики для вы­яснения обстановки. Отмечено, что видимость в отсеке полная,  очаги тления отсутствуют.

В 10.35 начата вентиляция аварийного отсека вдувным венти­лятором и вытяжным вентилятором от специальной системы вентиляции, однако она оказалась малоэффективной и была осуществлена вентиляции кормовых отсеков (в т.ч. аварийного) при помощи дизелей: прососом воздуха через входной люк 8-го отсека.

В 11.30 по данным газоанализа вентиляция отсеков окончена. Газовый состав воздуха во всех отсеках нормальный.

На ликвидацию последствий аварии ушло несколько суток.

         Пожар на ПЛА в 1974 году

На подводной лодке после 33 суток плавания в подводном положении в 8 отсеке возник пожар из-за возгорания.

Личный состав обесточил аварийное электрооборудование и начал тушение пожара. О возникновении пожара в ЦП было доложено немедленно.

Через 0,5 минуты на подводной лодке была объявлена аварий­ная тревога и начато экстренное всплытие в надводное положение.

В аварийный и смежные с ним отсеки была дана дополнительна команда о тщательной герметизации 8 отсека. Личный состав включился в изолирующее снаряжение ИДА-59 и ИП-46. Начато приготовление к использованию системы пожаротушения ЛОХ. Через 2-2,5 минуты личный состав по команде с ЦП покинул 8-й отсек.

Через 3 минута подводная лодка всплыла в надводное положение и был открыт верхний рубочный люк.

Через 4 минуты в 8 отсек был дан фреон 114-В2. Отсутствие нагрева переборок аварийного отсека свидетельствовало о быстром прекращении горения.

Очаг пожара явился источником большого количества окиси углерода и других вредных примесей в воздухе отсеков.

Концентрация окиси углерода в 8 отсеке достигала значений более 2,5 мг/л. Замеры проводились прибором ГХ-4 с индикаторной трубкой СО-02 и газоанализатором ПГА-ВП с трубками ИТМ-IA и ИТМ-2А. При измерении последним прибором концентрации вредных примесей рассчитывались по высоте подъёма   штока сильфона в момент полной отработки трубки.

Неплотность сальниковых уплотнений по линии гребного вала привела к росту концентраций окиси углерода и окислов азота в смежных с аварийным отсеках. Так  в 7 отсеке концентрация СО была 0,045 мг/л,  окислов азота - 0,0002 мг/л; в 9 отсеке СО - 0,03 мг/л,  окислов азота - 0,0004 мг/л.

Через 8 минут после всплытия начато вентилирование 7 и 6 отсеков вентилятором      5-го отсека. При этом концентрация окиси углерода в 5 отсеке увеличилась до 0,02 мг/л, а через 2 часа непрерывной вентиляции количество вредных примесей в 7-5 отсеках не превышало допустимых значений.

Через 2,5 часа личным составом аварийной партии произведена разведка пожара в         8 отсеке. При осмотре выявлена незначительная задымлённость отсека, очаги тления отсутствовали.

Газовый состав воздуха 8-го отсека:

-       СО  – 1,65 мг/л;

-       окислы азота  – 0,005 мг/л;

-       кислород  – 10 %.

При открывании переборки между 7 и 8 отсеками произошло загазовывание 7 отсека. Количество окиси углерода увеличилось до 0,15 мг/л. Вентиляция 8 отсека в течение           30 минут и работа фильт­ров ФМТ-200Г  9 и 7  отсеков (фильтр 8-го отсека при по­жаре вышел из строя), привела к снижению концентрации окиси углерода в 8 отсеке до 1,0 мг/л, в 9 - до 0,01 мг/л и в 7 - до 0,14 мг/л. Содержание окислов азота в 8 отсеке снизилось до 0,02 мг/л, а в 7 и 9 отсеках окислы азота не обнаружены.

После этого был открыт люк 10-го отсека и вентиляция загазованных отсеков продолжалась. Через 10 минут концентрация вредных примесей в кормовых отсеках снизилась, примерно, в 2 раза, а через 50 минут содержание вредных примесей не превышало ПДК. Личный состав приступил к ликвидации последствий пожара.

С объявлением аварийной тревоги начальник медицинской службы во 2-м отсеке развернул ПМП для оказания медицинской помощи лич­ному составу. Оказана неотложная помощь 7 человекам, получившим отравление продуктами горения, Установлено, что во время разведки пожара все они на 15-20 секунд снимали изолирующие противогазы при осмотре труднодоступных мест в аварийном отсеке. Отравления окисью углерода лёгкой степени диагностировано у 4-х человек, а 3 человека получили отравление средней степени тяжести.

Учитывая тяжесть поражения личного состава, начальник меди­цинской службы принял решение проводить пострадавшим лечение повышенным давлением кислорода (оксигенобаротерапия). Подготовка отсека произведена в течение 50 минут. За это время из отсека вынесено 450 комплектов регенеративных пластин В-64, разгерметизированы бачки с аварийным запасом воды и продуктов.

Состояние здоровья всех пострадавших после сеанса оксигенобаротерапии значительно улучшилось. В течение последующих 3 суток врач наблюдал за ними, а на           4 сутки все они приступили к выполне­нию служебных обязанностей.

Ликвидация последствий пожара на ПЛА заняла 10 суток, после чего подводная лодка продолжила выполнение задач боевой службы

         Пожар на ПЛА в 1974 году

Во время докового ремонта на ПЛА в 02.49 в трюме 9-го отсека произошло возгорание электропроводки. Пожар сопровождался появлением открытого огня и большого количества дыма. Матрос, обнаруживший пожар, сразу же объявил аварийную тревогу в отсеке, где находилось 5 человек. О возникновении пожара немедленно доложено в центральный пост. На подводной лодке объявлена аварийная тревога. Личный состав аварийного отсека включился в изолирующее снаряжение и начал борьбу за живучесть отсека. Использование для тушения пожара установки ВПЛ-70 не привело к успеху: из-за боль­шого количества дыма видимость в отсеке в течение 1-2 минут снизи­лась до 0,5 метра.

Из центрального поста, основываясь на докладе командира отсека о большой задымлённости помещений, дана команда о выводе всего личного сос­тава в носовые отсеки и приготовлении отсека к включению системы пожаротушения ЛОХ. Личный состав выключил всё электрооборудование (кроме освещения и сигнализации системы ЛОХ) и в 02.56 покинул отсек. В это же время сработала сигнализация “Подача ЛОХ в 9 отсек”. Фактически же фреон от системы ЛОХ в нижнее помещение 9-го отсека не подавался: сигнализация сработала от замыкания жил кабеля в обгоревшем участке кабельной трассы. Этот факт дезинформировал личный состав 9-го отсека и командование ПЛА: в центральном посту считали,  что систему ЛОХ личный состав 9-го отсека включил “на себя”, а командир отсека предположил, что систему пожаротушения включили с главного командного пункта.

Командир 9 отсека, включившись в аппарат ИДА-59, перед покиданием отсека произвёл обход нижних и верхних помещений отсека с целью выяснения размера пожара. При осмотре было обнаружено, что задымлённость отсека не увели­чивается,  открытых очагов горения нет, люди в отсеке отсутствуют.

В. 03.12 командир 9 отсека покинул отсек и доложил в ЦП об­становку.

В 03.27 произведена разведка пожара. При осмотре нижнего помещения 9 отсека выявлена сильная задымлённость, в верхних помещениях дыма меньше, видимость 1,5-2 м.

По результатам разведки в 04.03 принято решение провентили­ровать 9 отсек вдуванием вентиляторов 9 отсека через входной люк 10 отсека.

В 06.40 вентилирование отсека окончено.

Во время пожара и после него в смежных с аварийным отсеках осуществлялся контроль за газовым составом воздуха. Загазовывание смежных отсеков по окиси углерода и окислам азота не превышало ПДК.

Наибольшая концентрация окиси углерода, зарегистрированная в аварийном отсеке,  не превышала 0,08 мг/л. Снижение её в процес­се вентилирования отсека до ПДК (0,005 мг/л) произошло за 2,5 часа.

Ликвидация последствий пожара заняла 5 суток.

         Пожар на ПЛА в 1975 году

Во время выполнения боевой подготовки в полигоне БП на ПЛА в 13.33 на глубине   40 м  возник пожар в 7 отсеке, в результате возгорания электрооборудования.

Во время ручного поджатия гаек греющихся токоподводящих проводов произошло короткое замыкание. Выгорел внутренний монтаж станции переключения питания. От воздействия электрической дуги и искр 2 человека, производившие работу, получили термические ожоги кистей рук, лица и глаз лёгкой и средней степени тяжести.

Личный состав ПЛ находился на боевых постах по готовности № 1.

Аварийная тревога на ПЛ была объявлена немедленно. Подвод­ная лодка начала аварийное всплытие в надводное положение.

В 13.35 подводная лодка всплыла,  отдраен верхний рубочный люк.

В 13.36 личный состав 7 отсека включился в изолирующие средства защиты, и в отсек был дан фреон от системы пожаротушения.

По докладу личного состава горение и тление в отсеке прекра­тилось через 1-1,5 минуты. Задымлённость отсека небольшая: види­мость 2-3 м.

В 13.40 было обесточено всё электрооборудование 7-го отсека и запущены дизель-генераторы (резервный источник электроэнергии).

В 13.45 было дано радиодонесение об аварии ПЛА. Личному сос­таву дана команда осмотреть аварийный отсек и приготовиться к вы­ходу из отсека.

При обследовании открытого огня и очагов тления в отсеке обнаружено не было.

В 13.49 личный состав аварийного отсека в количестве 14 человек переведен в 6-й отсек. В 7 отсеке оставлен 1 человек, включен­ный в ПДУ, для наблюдения.

В 13.52 начато вентилирование 7-го отсека.

При переходе личного состава в 6-й отсек произошло незначи­тельное загазовывание последнего (СО - 0,02 мг/л). При вентилирова­нии 7-го отсека отмечалось проникновение продуктов горения в кор­мовые отсеки через трубопроводы вентиляции и неплотности сальников и кабельных вводов.

В 14.25 был открыт люк 8-го отсека, и вентилирование кормовых отсеков в дальнейшем производилось через него.

Кроме того, в 14.40 начата вентиляция кормовых отсеков с забором наружного воздуха через шахту подачи воздуха дизелям.

В 15.01 отсеки подводной лодки провентилированы. Вредные примеси в отсечном воздухе перестали регистрироваться.

Подводная лодка своим ходом возвратилась в базу.

Последствия аварийного происшествия ликвидированы через 3 суток.

 

 

 

Глава 3. Некоторые вопросы оказания неотложной помощи                                     личному составу подводных лодок при аварийных ситуациях, связанных с пожарами

В отечественной и зарубежной литературе последних лет подчёркивается, что поражения людей при корабельных пожарах даже в мирное время нередко приобретают характер массовой боевой терапевтической травмы. Особо указывается, что возмож­ность массового и одномоментного возникновения большого числа поражений тре­бует специальной подготовки всех категорий медицинского сос­тава по вопросам оказания установленного объёма медицинской помощи на различных этапах эвакуации и лечения.

В связи с этим актуальность отдельных разработок и обоб­щение опыта в этом вопросе является несомненной.

В настоящем сообщении обобщены материалы по организации оказания неотложной помощи при 12 крупных пожарах на ПЛ, во время которых произошла гибель личного состава или люди полу­чили отравление продуктами горения.

В таблице 9 представлена структура поражений личного состава подводных лодок при авариях и катастрофах.

Таблица 9

Структура поражений личного состава подводных лодок при авариях и катастрофах

№ п/п

Причина поражения

Абсолютное

число

случаев

Доля  % от общего числа

случаев

1

2

3

4

 

    1.      Отравление продуктами горения                               463                          25,6

    2.      Отравление  хладоном                                                   49                            2,7

    3.      Отравление углекислым газом                                      30                           1,7

    4.      Отравление кислородом                                              19                            1,1

    5.      Отравление хлором                                                         1                           0,06

    6.      Отравление сурьмянистым водородом                         6                            0,3

    7.      Отравление ртутью                                                      126                           7,0

    8.      Отравление КРТ                                                             13                           0,7

    9.      Ожоги                                                                              39                           2,2

   10.     Механические травмы                                                 134                          7,4

   11.     Электротравмы                                                                2                            0,1

   12.     Острая гипоксия                                                             19                           1,1

   13.     Азотный наркоз                                                               9                            0,5

   14.     Декомпрессионная болезнь                                           38                           2.1

   15.     Баротравмы легких                                                          6                            0,3

   16.     Перегревание                                                                   5                            0,3

   17.     Переохлаждение                                                            104                          5,7

   18.     Реактивные состояния                                                   59                           3,3

   19.     Пневмония                                                                       8                            0,4

   20.     Утопление                                                                     139                          7,7

   21.     Истощение                                                                       12                           0,7

   22.     НЦД                                                                                 14                           0,8

   23.     Стенокардия, острая сердечная

             недостаточность                                                               3                            0,2

24.              Нуждались в медицинских мероприя-

тиях по профилактике декомпресси-

онных расстройств.                                                   247                           13,7

25.              Диагноз поражения неизвестен.                              264                            14,6

 

                       И т о г о:                                                         1809                         100,0                             

 

Из представленных в таблице 9 данных следует, что при авариях и катастрофах на подводных лодках в мирное время в структуре поражений имеют место 23 вида нозологических форм и неотложных состояний. Это важно для комплектации укладок неотложной помощи.

       Основными причинами поражений личного состава при пожа­рах являются отравления различными ядовитыми химическими ве­ществами, которые в значительных концентрациях (от уровня ПДК до нескольких сотен ПДК) за весьма короткое время (3-10 минут) могут образовываться в корабельных помещениях при воз­гораниях и пожарах. Этих токсических веществ великое множест­во (несколько сотен), однако наиболее токсичными из них яв­ляются окись углерода, окислы азота, аммиак, хлористый водород, сернистые соединения цианиды и некоторые другие. Тяжесть по­ражения увеличивается при одновременном воздействии на чело­века высокой температуры (до 70-90 и более градусов), снижен­ного содержания кислорода (до 12-15 % и менее), повышенного количества углекислого газа     (до 7-10 %), значительными физи­ческими и психическими нагрузками, а также переохлаждением личного состава при эвакуации на верхнюю палубу.

Оказание медицинской помощи личному составу аварийных ПЛ в море во многих случаях затруднено штормовыми условиями в районе аварии, что делает невозможным высадку врачей на ПЛ и эвакуацию с неё личного состава. Из неблагоприятных факторов, влияющих на про­ведение спасательных операций в море, следует отметить следующие: потеря хода подводной лодкой, невозможность быстрого всплытия и вентиляции отсеков в атмосферу, отсутствие на ней источни­ков электроэнергии, запасов ВВД, повышенное давление в отсе­ках, наличие частично или полностью затопленных отсеков, на­хождение в отсеках неубранных трупов, отсутствие радиосвязи.

Поражаемость личного состава при пожарах зависит:

- от величины пожара, что в свою очередь имеет связь с применяемым способом пожаротушения. При использовании системы ЛОХ во время пожаров на кораблях поражаемость личного состава значительно уменьшилась;

- от уровня отработанности в экипаже комплекса мер по борьбе за живучесть при возникновении пожара на корабле;

- от времени пребывания личного состава в заражённой атмосфере без средств защиты органов дыхания;

- от своевременности и полноты объёма медицинской помощи личному составу.

Анализируя структуру поражения личного сос­тава при пожарах на ПЛ, можно отметить, что в загазован­ных отсеках пребывало 472 человека (44,7 % личного состава от числа членов экипажей кораблей). Из них практически здоровыми остались 155 человек – 32 % (или 14,7 % от общего числа личного состава). Остальные 317 человек –    67,4 % (или 30,0 % от общего количества личного состава) получили отравления продуктами горения. Структура поражения по форме тяжести распределилась следующим образом: 49 % - лёгкое отравление, 16 % - среднее и у 35 % - тяжёлое отравление.

Число безвозвратных санитарных потерь при пожарах в среднем по ПЛ составляет 12 % от числа членов экипажей. Надо сказать, что при применении объёмного пожаротушения смертельные отравления личного состава были единичными.

Обожжённые при пожарах на ПЛ составляют всего до 3 % от числа поражённых. Значительно чаще возникают поражения от воздействия низких температур окружающего воздуха в сочетании с высокой влажностью. От оставшихся в живых членов экипажей 16,2 % получают переохлаждение от длительного воздействия низких температур воздуха, водяных брызг, осадков, а также при длительной герметизации в холодных отсеках при потере источников энергоснабжения.

Предпринята попытка определить нуждаемость и фактический объём медицинских мероприятий по оказанию неотложной помощи личному составу. Однако  следует сказать, что данные эти весьма приблизительны, так как с одной стороны невозможно всем врачам навязать единую тактику оказа­ния помощи пораженным, а с другой - некоторые корабельные вра­чи только приблизительно представляли эффективность проводи­мых мероприятий, не говоря уже о том, что силы и средства ме­дицинской службы при такой экстремальной обстановке недоста­точны.

Из таблицы следует, что в достаточном количестве были применены такие высокоэффективные мероприятия как ингаляция кислорода и искусственное дыхание. Однако следует сказать, что процедура проводимого искусственного дыхания в большинстве случаев не выдерживает критики, т.к. пострадавшего просто негде положить, а личный состав, производящий эту процедуру, к сожа­лению, имеет весьма низкие навыки. Далеко не все нуждающиеся смогли получить медикаментозные средства (сердечные и дыха­тельные аналептики, общеукрепляющие препараты, аналгетики), а также согревание и горячее питьё. Причина: медикаментов не хватало, а согревающие мероприятия не произведены из-за недооценки этой эффективной процедуры, а подчас из-за отсутствия условий.

Несколько слов об эффективности применения на подводных лодках оксигенобаротерапии для лечения пораженных. С момента внедрения (1975 по 1985 годы) этот метод лечения на подводных лодках СФ применялся в 6 случаях. А всего спасена жизнь 58 тяжелоотравленным продуктами горения и поражённым выхлопными газами от двигателей внутреннего сгорания.

Следует указать на некоторые особенности оказания неотлож­ной помощи пораженным. В начальный период пожара одновременно возникает большое число отравленных продуктами горения, кото­рые требуют проведения неотложных мероприятий. По нашим данным в течение 0,5-1 часа из отсеков аварийных ПЛ поступило 83 человека (26,2 % от общего числа пораженных), которые находи­лись без сознания и требовали проведения неотложных медицин­ских мероприятий (во многих случаях - даже реанимации).

Оказание медицинской помощи врачом подводной лодки затруднено невозможностью в большинстве случаев, в полной мере развернуть ПМП.

Из рассматриваемых 12 пожаров ПМП был развернут только в 3-х случаях, да и то частично.

При пожаре на ПЛА “К-19” начальник медицинской службы был направ­лен в загазованный отсек для оказания медицинской помощи, но через 8 минут потерял сознание и был выведен из строя на неко­торое время. Такие действия командования нельзя рассматривать как правильные. На ПЛА “К-8” врач оказался в сильно загазованном отсеке и во время эвакуации пораженного личного состава погиб/

Медицинские группы спасательных отрядов направлялись в море для оказания помощи личному составу 3 подводных лодок. Время прибытия групп в район аварии составляло от 34 часов до 7-9 суток. Однако следует сказать, что даже столь позднее прибытие медицинских групп положительно сказалось на дальнейшем лечении поражённых и оказании им квалифицированной помощи как в районе аварии, так и на этапах эвакуации.

Хотелось бы несколько слов сказать об использовании лич­ным составом индивидуальных средств защиты органов дыхания в аварийной обстановке. Мы имеем случаи успешного применения изо­лирующих аппаратов в сильно загрязненной атмосфере (несколько сот ПДК по окиси углерода) в течение 3-4 часов. Однако, нам известны многие смертельные случаи, когда личный состав погибал при пользовании изолирующими аппаратами в довольно простой обстановке. Только за последние 10 лет (по неполным данным) мы имеем на кораблях 24 случая смерти от неправильного включения в аппараты или из-за неисправности самих аппаратов. Новые средства защиты органов дыхания типа ПДУ также имеют существенные недостатки. По данным В.В. Довгуши (1982 г.) после включения в 43 % личный состав снимал аппараты из-за невозможности пребывать в них (попадание паров кислоты, аспирация талька, не включение пускового брикета, незнание правил включения в ПДУ и пр.).

Основные положения, которые можно рекомендовать при орга­низации неотложной помощи поражённому личному составу при по­жарах на кораблях:

- при пожарах на ПЛ основной патологией являются отрав­ления личного состава продуктами горения. Эти поражения неред­ко имеют характер массовой терапевтической травмы;

- патогенез, клиника, методы диагностики и лечения поражений от продуктов горения в целом имеют существенную новизну для врачей кораблей ввиду отсутствия у них достаточного опыта. Имеется целый ряд специфических факторов, воздействие которых может усугублять тяжесть поражения и делает неопределенным прогноз в реабилитации пораженных;

- ввиду особых условий, возникающих на аварийном корабле, основные мероприятия по оказанию неотложной помощи личному сос­таву реализуются не более, чем на 30-50 %  из-за невозможности развернуть ПМП, отсутствия необходимых сил и средств медицин­ской службы, а также слабых знаний врачами основных мероприятий по оказанию помощи этой категории поражённых;

- в течение ближайших 12-48 часов поражённые не смогут получить квалифицированную терапевтическую помощь в полном объёме, в связи с чем возникает надобность в повышении квалификации корабельных врачей по вопросам оказания неотложной терапевтической помощи при поражениях продуктами горения;

- при оказании медицинской помощи особое внимание врач должен уделить пораженным, у которых отмечались хотя бы кратко­временная потеря сознания, тошнота или рвота. Состояние пораженных сразу после выхода из загазованных отсеков ни в коей мере не может отражать тяжесть отравления про­дуктами горения. Картина среднего и тяжёлого отравления может впоследствии развиться у лиц, которые самостоятельно вышли из отсеков;

- оксигенобаротерапия является высокоэффективным способом лечения отравленных продуктами горения. Лечению повышен­ным давлением кислорода должны подвергаться все поражённые, у которых имеются признаки отравления продуктами горения. Лечение должно начинаться в наиболее короткие сроки после поражения. В то же время даже позднее применение оксигенобаротерапии даёт положительные результаты;

- на 3-5 сутки у пораженных нередко развиваются различные терапевтические осложнения, среди которых наиболее частыми яв­ляются: воспалительные заболевания верхних дыхательных путей, пневмонии, заболевания сердечно-сосудистой системы, неврологические расстрой­ства.   

 

Глава 4. Влияние продуктов горения на организм корабельных специалистов   и опыт проведения ОБТ на Северном флоте 

Наиболее тяжелыми аварийными ситуациями на подводных лодках яв­ляются пожары в отсеках. Внезапность, скоротечность, быстрое нараста­ние токсических концентраций продуктов горения во многих случаях оп­ределяет особую тяжесть поражений личного состава. Большинство пожа­ров возникает в море, вдали от мест базирования, на 40-50 сутки пла­вания, когда из-за непрерывного длительного использования снижаются эксплуатационные качества технических средств, а у личного состава появляются признаки утомления. Поэтому в ВМС США пожары объявлены врагом № 1.

По неполным данным на подводных лодках Северного флота ежегодно возникает 10-12 аварийных ситуаций, связанных с возгоранием в отсеках, которые, в основном, не приводят к сколько-нибудь значительным повреж­дениям технических средств или гибели личного состава.

В работе обобщены материалы по пожарам на подводных лодках СФ за последние 20 лет, в результате которых произошли значительные повреждения кораблей и поражения людей (С-536, К-23, Б-31, К-3, К-19, К-21, К-8, К-166, К-47, К-131 и др.). 

Проанализирована степень поражения личного состава в зависимости от времени пребывания в зараженной атмосфере отсеков.

Основными причинами поражений являются отравления различными ядовитыми химическими веществами, которые в значительных концентра­циях (до нескольких сотен ПДК) за весьма короткое время (3-10 мин) могут образовываться в корабельных помещениях при возгораниях.

Своевременность предпринимаемых мер по быстрейшей ликвидации открытого огня и очагов тления горючих материалов и, следовательно, недопущение значительного задымления отсеков в значительной мере определяет успешность борьбы за живучесть корабля и предотвраще­ние гибели членов экипажа.

Обобщенный опыт аварий по отечественным и зарубежным данным показывает, что наиболее частой причиной пожаров являются:

- замыкание в системе электрооборудования;

- возгорание промасленной изоляции, рабочих жидкостей кора­бельных систем, топлив, регенеративных патронов, вещества В-64, брикетов ИП-46, боезапаса и т.д.;

- взрывы водорода при концентрации превышающей 4 %, ацетилена при сварочных работах, паров масел и пр.

В свою очередь, пожары в отсеках ПЛ, вызванные указанными при­чинами, по характеру (скорости) развития делятся на 3 основные группы:

         - при участии в горении твёрдых неметаллических материалов, используемых в оборудовании ПЛ, с медленным нарастанием температуры и токсических веществ в отсеке;

- при участии в горении жидких материалов (топлива, масла, моющие и гидравлические жидкости и пр.) с быстрым нарастанием (4-5 минут) температуры и концентрации токсических веществ в отсеке;

- при участии в горении боезапаса, горючего с быстрым возрас­танием температуры, давления и высокотоксичных веществ.

Следовательно, токсикологическая характеристика газо-воздушной среды отсеков подводной лодки и связанная с ней картина поражений личного состава, будет складываться в зависимости от типа возгора­ния того иди иного материала

Поражения личного состава при корабельных пожарах даже в мир­ное время нередко приобретают характер боевой терапевтической травмы.

Особую важность имеет то обстоятельство, что пожары на подвод­ных лодках зачастую возникают внезапно, в открытом море, на 40-50-е сутки похода, вдали от мест базирования при плавании в подводном положении.

           При всех видах горения ведущим токсическим компонентом являет­ся окись углерода. Его предельно допустимая концентрация (ПДК) для подводных лодок составляет 5 мг/м3. При содержании её в атмосфере около 450 мг/м3 в течение 1 часа наблюдаются боли в области затыл­ка, лба. Рвота, потеря сознания и смерть через 1-3 минуты отмечают­ся при содержании СО в атмосфере в концентрации 10-15 тыс. мг/м3.

При горении смазочно-моющих жидкостей, топлив, масел, наряду с окисью углерода, образуются окислы азота (ПДК - 0,5 мг/м3). При концентрации 120 мг/м3 у человека наблюдается раздражение верхних дыхательных путей. При кратковременном воздействии 200-300 мг/м3 окислов азота создаётся угроза для жизни человека. После симптомов раздражения наступает ремиссия, а затем развивается токсический отёк легких.

При относительно медленно текущих пожарах образуется значитель­ное количество углекислого газа. Потеря сознания наступает при 6 и более процентах.

При возгорании материалов на полихлорвиниловой основе в воз­душную среду могут попадать также вещества, как хлористый во­дород и хлорорганические соединения, материалов и оборудования из аминоальдегидных смол при температуре 50 °С и выше - цианистый водо­род, фенолы, аммиак, альдегиды. Кремний-органические смолы при возгорании, наряду с СО и СО2, образуют формальдегид, метанол, непре­рывные соединения, высшие спирты и другие вещества, обладающие нарко­тическим и раздражающим действием.

Применение системы ЛОХ с использованием в качестве огнегасителя фреона 114 В2 позволяет ликвидировать пожар в отсеке в короткое время (8-12 сек.), что снижает тяжесть отравлений личного состава в связи с более низкими концентрациями окиси углерода и других вред­ных газообразных примесей. В то же время пиролиз фреона 114 В2 сопровождается образованием большого количества бромистого водорода.

Тяжесть поражения увеличивается при одновременном воздействии на организм высокой температуры (70-90 и более градусов), понижен­ного содержания кислорода (до 14-10 % и менее), повышенного количества углекислого газа (от 3-6 до 10-11 процентов)  на фоне значительного физического и психического напряжения.

Из нескольких сотен токсических веществ наибольшую опасность представ­ляют окись углерода, окислы азота, сернистые соединения, цианиды, соединения хлора, брома и некоторые другие.

Анализ тяжёлых случаев отравлений показал, что индивидуальными защитными средствами пользовались не более 30 % пострадавших, причем в более поздние сроки (через 20-30 минут). Около 90 % тяжело отравлен­ных пребывали под воздействием зараженной атмосферы более 20 минут.

             Таким образом, из вышеизложенного следует, что в течение первых 5 минут с начала пожара на подводной лодке личный состав должен вклю­читься в индивидуальные защитные средства или покинуть аварийным от­сек.

В зависимости от применённого способа лечения, реабилитация поражённых имела разительные различия. Применение обычных способов и средств лечения (скорейшее прекращение поступления окиси углерода в организм, дыхательные средства, нашатырный спирт, грелки к ногам, горчичники на кожу груди и спины, горячее питьё, дыхание кислородом) оказывает эффект при отравлениях легкой степени, а при тяжёлой и средней степени тяжести удаётся спасти жизнь приблизительно трети пострадавших.

Анализ этих ситуаций показал, что всего в загазованных отсе­ках находилось 519 человек, что составило около 40 % от численности личного состава. Из них нуждалось в оказании медицинской помощи по поводу различной степени тяжести отравлений СО и ожогов 67 %.

Структура поражённых по тяжести отравления характеризовалась примерно равным распределением пострадавших с легкой (49 %) и средне-тяжелой степенью (51 %). Следует отметить преобладание тяжёлых от­равлений над отравлениями средней степени тяжести   (36 % и 15 % соот­ветственно).

Обращает на себя внимание и высокая летальность при отравле­нии СО и другими вредными примесями при пожарах на подводных лод­ках (136 человек). Такое большое число погибших скорее всего объяс­няется их комбинированными поражениями (отравление СО, ожоги, от­равление другими вредными примесями).

Степень поражения личного состава зависит от своевременного использования средств защиты органов дыхания, а также от времени нахождения людей в загазованной атмосфере. Так среди тех, кто в течение первых 5 минут включился в индивидуальные средства защиты или покинул отсек, около 77 % остались здоровыми и более 23 % полу­чили преимущественно лёгкие степени поражения. Тяжёлую степень от­равления получили те, кто в течение 20-30 минут работал в загазо­ванных помещениях без средств защиты или неправильно их использо­вал.

Из особенностей оказания медицинской помощи поражённым необхо­димо отметить, что в начальный период пожара возникает большое чис­ло отравленных продуктами горения, которые требуют проведения неот­ложных мероприятий. По нашим данным в течение 30-60 минут из ава­рийных отсеков поступило более 26 % от общего числа поражённых, большинство из которых находились без сознания и требовали проведе­ния неотложных мероприятий, а во многих случаях – реанимации.

Оказание медицинской помощи врачом подводной лодки затруднено невозможностью, в большинстве случаев, полностью развернуть ПМП. Из рассматриваемых 15 пожаров ПМП был развернут в 3-х случаях, да и то частично. Основные мероприятия по оказанию помощи поражённому личному составу реализуются не более чем на 30-50 %. Так, по прибли­зительным данным, оксигенобаротерапия на ПЛ была проведена лишь в 13 % от общего количества нуждающихся, ингаляция кислорода – 49 %, симптоматические средства - 29-54 %.

Наиболее эффективным методам лечения отравлений продуктами го­рения является оксигенобаротерапия (ОБТ), проводимая в соответствии с “Инструкцией но лечению кислородом под повышенным давлением отрав­лений окисью углерода на подводных лодках”. В отличие от обычных способов лечения с помощью ОБТ удаётся спасти жизнь около 85 % отрав­ленных тяжёлой и средней степени тяжести.

На флоте накоплен определенный опыт по применению метода ОБТ.

В 1967 году на одной из ПЛА СФ (врач О.Д. Немчинов) в море возник пожар. Начиная с 7 по 15 минуты, от момента возгорания, в смежный отсек поступило                       13 поражённых с отравлением окисью углерода, 6 из них были без созна­ния. Впервые в условиях ПЛ всем была проведена оксигенобаротерапия с выдержкой 20 минут при 1,5 кгс/см2 и затем 30 мин при 1 кгс/см2 с благоприятным исходом.

Этот опыт, а также литературные данные, позволили в 1968 году разработать и внедрить на СФ “Наставление по лечению отравлений методом кислородной компрессии на подводной лодке в море”, которое послужило основой для издания приказа ГК ВМФ 1975 года № 224. Этот метод успешно применялся на подводных лодках Северного флота 7 раз с очень высокой эффективностью.

По нашему мнению, следует рекомендовать применение ОБТ на подводных лодках при отравлениях фреоном и неясной этиологии, соп­ровождающихся выраженными гипоксическими явлениями.

Так на одной из лодок СФ в 1981 году для тушения пожара была использована система ЛОХ. После ликвидации пожара в процессе раз­ведки и устранения его последствий 8 человек получили отравление продуктами разложения фреона 114 В2 (1 - средней степени тяжести, 7 - лёгкой). Всем поражённым был проведён сеанс ОБТ в барокамере на подошедшей плавбазе, после чего они продолжили выполнять свои служебные обязанности.

Для повышения эффективности применения метода ОБТ важна подготовка врача и всего личного состава ПЛ, участвующего в его проведении. С этой целью на соединениях подводных лодок проводятся типовые учения при отработке курсовых задач, перед выходом в море и 1 раз в квартал. Эти мероприятия обеспечивают успешность проведения  ОБТ на ПЛ.

Анализ аварийных ситуаций и действий медицинской службы по оказанию неотложной медицинской помощи выявил ряд недостатков, на которых бы хотелось остановиться:

1. Для совершенствования оказания медицинской помощи при от­равлениях СО на подводных лодках в море необходимо систематически проводить учет аварийных ситуаций, связанных с пожарами, с регист­рацией количества и степени тяжести поражённых, времени начала оказания медицинской помощи, количества одномоментно поступивших поражённых на ПМП, сочетанности отравлений окисью углерода с тер­мическими поражениями, с окислами азота и т.д.

2. Относительно невысокий процент оказания медицинской помощи поражённым обусловлен:

- одномоментным поступлением большого числа поражённых на ПМП (в ряде случаев);

-  невозможностью развёртывания ПМП в полном объёме;

- в отдельных случаях, неправильно выбранной тактикой и последовательностью проведения медицинских мероприятий по оказанию помощи, что делает необходимым разработку алгоритма действий врача в подобных ситуациях в зависимости от числа поражённых и одномоментности их поступления на ПМП.

3. Низкий удельный вес использования оксигенобаротерапии при оказании медицинской помощи отравленным СО на ПЛ связан по нашему мнению с недостаточным уровнем теоретических знаний и практических навыков по организации и проведению сеанса ОБТ. Устранение этого недостатка требует совершенствования практической отработки личным составом медицинской службы на всех этапах его профессиональной подготовки  (IV факультет ВМедА, Интернатура, Академические курсы, I факультет, соединения подводных лодок).

4. При необходимости проведения ОБТ одномоментно большому числу поражённых могут возникнуть серьёзные затруднения в техническом обеспечении сеанса в отсеке ПЛ (аппараты ИДА-59, баллоны с кислоро­дом, запасы кислорода на подводной лодке и т.д.).

 

 

Глава 5.  Из опыта организации медицинского обеспечения личного состава аварийной подводной лодки в море А.Б. Занданов, Я.П. Семенюк

 

В случае возникновения аварии на подводной лодке (пл) в море, перед Медицинской службой флота возникает ряд задач по организации медицинского обеспечения пострадавшего во время аварии личного состава.

Медицинское обеспечение пострадавших на пл в море складывается в основном из организации лечебно-эвакуационных мероприятий с одновременным выполнением повседневных санитарно-гигиенических и противоэпидемиологических мероприятий и медицинского снабжения.

Перед принятием решения по организации медицинского снабжения личного состава аварийной пл в море Начальнику медицинской службы флота необходимо получить информацию по следующим вопросам:

1. В какой точке океана находится аварийная пл, из какого она объединения (соединения), характер аварии, потеряла ли ход и т.д.

2. Какая предположительно может быть патология у пострадавших и их количество.

3. Степень подготовленности врача к оказанию неотложной квалифицированной медицинской помощи при основных видах патологии (был ли врач на курсах усовершенствования или на рабочем прикомандировании, его практический опыт, срок службы и др.).

4. Наличие медицинских средств, положенных по нормам снабжения, укладок “спецпомощь”, “операционная лодочная”, “гематологическая лаборатория”, степень расхода медицинских средств (по числу суток нахождения в море).

5. В каких точках океана и на каких кораблях находятся медицинские группы, обеспечивающие боевую службу кораблей флота, состав и подготовленность специалистов, оснащение, возможности по оказанию квалифицированной медицинской помощи этих групп.

6. Какой корабль и когда планируется командованием флота направить в район аварийной пл из Главной базы флота.

Получив указанную информацию, в зависимости от характера аварии, количества пострадавших и вида патологии у них, Начальник медицинской службы флота решает какие силы и средства требуются для медицинского обеспечения пострадавшего личного состава аварийной пл в море.

Принятое решение может быть одним из 3-х основных вариантов:

а) дополнительное выделение сил и средств медслужбы в помощь врачу пл не требуется (небольшое количество пострадавших, врач с хорошей подготовкой по специальности и наборов медицинских средств в соответствии с нормами снабжения);

б) необходимо в район аварийной пл направить одну из медицинских групп усиления, находящихся в море. Пострадавшие передаются на корабль-спасатель, где продолжается их лечение в период эвакуации в госпиталь флота;

в) помимо использования сил и средств медслужбы, находящихся в море, требуется направить к месту нахождения аварийной пл группу специализированной медицинской помощи. Состав этой группы и оснащение её необходимым количеством медицинских средств определяется характером аварии, видом поражений и длительностью пребывания в море.

Если характер аварии неизвестен, то состав группы специализированной медицинской помощи может быть увеличен.

После принятия решения немедленно даются соответствующие распоряжения о конкретном составе группы специализированной медицинской помощи, о подготовке этой группы, медицинского имущества, медикаментов и сроке прибытия её на корабль, уходящий в район аварии пл.

В дальнейшем обеспечивается подготовка госпиталя к приёму и госпитализации пострадавших.

Весьма ценный опыт по организации медицинского обеспечения в море Медицинская служба флота получила в феврале-марте месяце 1972 года, во время проведения работы по спасению пострадавшего личного состава подводной лодки проекта РБ, на которой возник пожар.

После получения сигнала к аварийной пл были направлены “СБ-38”, ПБС “Гаджиев”, находившиеся в море с медицинскими группами усиления на борту и БПК “Дрозд”, БПК “Кронштадт”.

В соответствии с приказами ГК ВМФ № 010-1969 г. и № 0106-1970 г. в день аварии был сформирован Походный штаб на крейсере “А. Невский”, который направлялся из Главной базы флота в район аварийной пл.

В Походном штабе были созданы командные пункты аварийно-спасательной, химической, медицинской и других служб.

На КП медицинской службы в море возлагалось:

1.     Оценивать изменения обстановки в районе аварийно пл и ход спасательных работ.

2.     Определять медицинскую обстановку и объём мероприятий по оказанию медицинской помощи личному составу аварийной пл.

3.     Руководить деятельностью медицинских групп усиления и медицинских служб кораблей, участвующих в проведении спасательных работ.

4.     Определять контингент личного состава, подлежащего эвакуации в береговые лечебные учреждения.

В состав медицинской группы специализированной помощи входили: главный токсиколог флота, он же начальник КП медицинской службы Походного штаба, начальник медицинской службы объединения, он же радиолог, два хирурга (один из них – для оказания специализированной хирургической помощи), терапевт-радиолог, врач-лаборант, старший врач АСС.

Командным пунктом медицинской службы во время перехода к месту аварии был составлен план мероприятий на подготовительный период. В соответствии с этим планом на крейсере проводились:

- занятия с врачами по организации эвакуации пострадавших с пл, приёму их на корабль, по оказанию квалифицированной помощи при ожогах, переохлаждениях, отравлениях окисью углерода и радиационных поражениях, по оформлению медицинской документации;

- тренировки с врачами по медицинской сортировке, по использованию с целью лечения кислородной аппаратуры, по пользованию изолирующим противогазом ИП-46;

- тренировки с санитарами и санинструкторами по внутрикорабельной транспортировке пострадавших, по организации санитарной обработки, по подготовке операционной и хирургическим вмешательствам.

Были отработаны документы:

- схема медицинской сортировки при приёме пострадавших на корабль и план размещения их на крейсере;

- боевое расписание личного состава медицинской службы с указанием функциональных обязанностей при 3-х возможных видах поражений (отравление окисью углерода, ожоги, радиационные поражения).

КП медицинской службы в подготовительный период разрабатывались предложения командованию по организации спасения личного состава изолированного 10-го отсека и по эвакуации пострадавших.

Особенности оказания медицинской помощи на аварийно пла

Во время возникшего пожара в IX отсеке пла, где отдыхали 25 человек, 13 человек перешли в VI-VII отсеки, в которые при этом проникли образовавшиеся газы, а при выносе пострадавших газы проникли и в 1-6 отсеки. 10 отсек остался загерметизированным, хотя частично и там обнаруживали газы.

В результате сложившейся обстановки, почти весь личный состав пла, за исключением 6 человек, которые быстро одели изолирующие противогазы Ип-46, получил острое отравление окисью углерода разной степени. Среди пострадавших лёгкое отравление было у 78 человек, средней тяжести – у 20 человек, тяжёлое – у 1 человека, крайне тяжёлое, с быстро наступившим смертельным исходом – у 28 человек. Четыре человека в результате соприкосновения (при падении) с разогретой палубой VI  отсека (из-за нарушения теплообмена между I и II контурами ЯЭУ) получили ограниченные ожоги II и II-III степени.

Почти весь личный состав пла нуждался в медицинской помощи. Всем пострадавшим врач пла должен был не только оказывать неотложную помощь, но и принимать меры по уменьшению вредного воздействия окиси углерода и продолжить лечение до подхода кораблей-спасателей и передачи на них пострадавших.

Врач развернул ПМП в ограждении рубки, куда выносили всех потерявших сознание. Им же в первую очередь оказывалась медицинская помощь: искусственное дыхание “рот в рот”, дача кислорода при помощи аппаратов “Горноспасатель” и ИДА-59, введение сердечно-сосудистых средств, хромосмона и средств, стимулирующих дыхание. Лицам, получившим на фоне отравления окисью углерода термические ожоги, проводились противошоковые мероприятия (морфин, аминазин в/м, 40 % р-р глюкозы и физиологический раствор внутривенно) и местно – повязки с мазью Вишневского.

Личный состав 10 герметизированного отсека не мог получать врачебную помощь. Здесь пострадавшим оказывалась медицинская помощь в порядке само- и взаимопомощи.

У личного состава 10 отсека были призваны лёгкого отравления газообразными продуктами горения, в дальнейшем он подвергался воздействию повышенных концентраций углекислого газа (2-3 %), пониженной температуры воздуха (+6, +8), высокой относительной влажности (100 %), гипоксии, гипокинезии и испытывал значительное нервно-психическое напряжение. В отсеке имелось достаточное количество продуктов и воды, частично подавался в отсек воздух. С отсеком сохранилась телефонная связь, которая имела большое значение в поддержании нормального психического состояния, пострадавшие верили в своё спасение. По телефону врач давал медицинские советы по использованию медикаментов из отсечной аптечки. Когда у большинства появились боли в горле, то с заметной пользой было применено полоскание полости рта и зева гипертоническим раствором поваренной соли, которая была в отсеке в достаточном количестве.

В проведении спасательных работ при выводе личного состава 10 отсека принимали участие 6 врачей, которые решали следующие задачи:

- организовали медицинское обеспечение личного состава аварийной партии, развернув ПМП в 4 отсеке после снижения концентрации СО до 0,06-0,07 мг/л;

- вместе с химиком осуществляли контроль за пользованием ИП-46;

- работали в качестве носильщиков по транспортировке погибших в 7-8-9 отсеках, т.к. другие лица, выделенные по принципу добровольности, выполнять эту работу не смогли;

- участвовали в выводе личного состава 10 отсека и оказывали им неотложную медицинскую помощь.

Особенности организации квалифицированной

и специализированной помощи пострадавшим в море

         Медицинские группы усиления на кораблях-спасателях прибыли в район аварийной пла к концу недели после возникновения пожара на пла.

         Каждая медицинская группа усиления имела в наличии специальную терапевтическую укладку и хирургическую укладку для оказания квалифицированной медицинской помощи. Группа специализированной медицинской помощи имела токсико-терапевтическую укладку, хирургическую укладку специализированной помощи, лабораторную укладку, кислородные ингаляторы Ки-3м (20 шт.) и кислород медицинский (28 баллонов).

         Ввиду штормовых условий, пострадавших эвакуировали не на крейсер, как планировалось, а на другие корабли, которые прибыли раньше.

         Оказание квалифицированной медицинской помощи осуществлялось на тех кораблях, на которые были доставлены пострадавшие: на СБ-38 передано мокрым способом по тросу – 52 человека, вертолёты на БПК “Дрозд” – 27 человек, на крейсер “А. Невский” – 9 человек, на ПБС “Гаджиев” – 5 человек.

Через несколько дней после улучшения погоды все пострадавшие  были сконцентрированы на ПБС “Гаджиев” сюда же была переведена медицинская группа, возглавляемая главным токсикологом флота.

Врачи медицинских групп усиления осуществляли медицинское обеспечение передачи пострадавших с пла на корабль мокрым способом, медицинское обследование и лечение всех пострадавших и больных из числа личного состава кораблей обеспечения. На всех пострадавших оформлялась краткая история болезни. Исследовалась периферическая кровь, проводилась термометрия. У многих пострадавших были слабо выраженные острые респираторные заболевания. Даже среди лиц, перенесших лёгкое отравление, у 8 человек (до возвращения в базу) наблюдались острые респираторные заболевания.

У всех пострадавших, которые 23 суток находились в герметизированном 10 отсеке, отмечались воспалительные изменения со стороны верхних дыхательных путей, бронхов, а в отдельных случаях – и лёгких, у 9 из них развились явления ознобления стоп, у всех температура тела была повышенной, отмечалась тахикардия и неустойчивость артериального давления крови. Им всем были назначены антибиотики, термопсис, полоскание зева 2 % раствором соды, витамины, симптоматические средства; наиболее ослабленным давали кислород и применяли сердечно-сосудистые средства. На второй день лечения самочувствие всех 12 человек заметно улучшилось.

Опыт работы медицинской службы в море показал, что пострадавшие в некоторых случаях могут прибывать в базу и госпитализироваться только через 3-4 недели после получения ими поражения. Так, тяжело отравленный был доставлен в госпиталь на 18-е сутки, 12 человек 10 отсека и 15 человек со средней степенью отравления на 28-е сутки, а остальные – через 36 суток аварии. К моменту прибытия пострадавших в базу основные проявления отравления окисью углерода исчезли.

 Указанные обстоятельства говорят о том. что основные мероприятия квалифицированной и даже специализированной помощи при поражениях, возникших во время аварии пл. должны проводиться в море. Для этого в медицинских группах усиления должны быть специалисты с достаточным клиническим опытом и соответствующие медицинские средства.

Для медицинского обеспечения личного состава пла РБ было предусмотрено всё необходимое. Пострадавшие по показаниям получали увлажнённый кислород, внутривенное введение глюкозы с витаминами. Антибиотики внутримышечно, физиотерапевтические процедуры и др.

Опыт работы медицинской службы в море также показал, что в оказании квалифицированной и специализированной помощи в море довольно часто нуждается и личный состав кораблей обеспечения. В районе аварийной пла одновременно находилось более десяти кораблей с несколькими тысячами личного состава. Так, в море было за спасательную операцию выполнено полосных операций (аппендэктомии – 4, операция металлоостеосинтеза – 1, декомпрессивная трепанация черепа – 1). Оказывалась помощь при ушиблено-рваных ранах – 30, ушибах – 79, ожоге кипятком 15 % поверхности тела I-й степени – 1, фурункулах – 13 человек и т.д. Неоднократно возникала необходимость в стоматологической помощи.

Выводы

1.     Медицинская служба в море имела в своём распоряжении необходимые медикаменты и имущество в укладках для оказания квалифицированной и специализированной медицинской помощи пострадавшим.

2.     Место аварии пл может быть далеко от пунктов базирования, и лечение пострадавших в таком случае в течение нескольких недель (до прибытия в базу) проводится медицинскими группами усиления, находящимися в море.

3.     Целесообразно в море иметь специальные суда, предназначенные для отдыха подводников, на которых предусматривать возможность работы группы специализированной медицинской помощи и развёртывание стационара.

 

Глава 6. Трагедии на подводном флоте. Медицинская служба                             6.1. Так случается в море (К-429)

        24 июля 1983 г. подводная лодка К-429 должна была выйти в море где на одном из полигонов Тихоокеанского флота выполнить торпедную стрельбу и глубоководное погружение. Командиром подводной лодки шёл капитан І ранга Н.М. Суворов (о его судьбе и судьбе его семьи зрители имели возможность увидеть телефильм в декабре 2009 года). При штатном личном составе корабля 86 человек в море вышли 124 человека (из основного экипажа шли 46 моряков, из второго экипажа – 55, из третьего – 7, в том числе врач – майор медицинской службы Анатолий Иванович Краснов). Кроме того, на борту подводной лодки находились 16 курсантов учебного отряда. Старшим на борту был начальник штаба дивизии Герой Советского Союза капитан І ранга А.А. Гусев. Лодка вышла в море и дифферентовка её закончилась неудачно. Один из мичманов спутал направление движения вентиля. В результате ошибочных действий забортная вода поступила в ІІІ, ІV и V отсеки. Лодка затонула на глубине 45 м. Из-за попадания воды произошёл взрыв аккумуляторной батареи, были загазованы I, III, IV и V-й отсеки. В воздухе I отсека был хлор, в III, IV, V отсеках – хлор и угарный газ. О чрезвычайной ситуации на лодке узнали от двух мичманов, вышедших через торпедные аппараты и сообщивших о случившемся пограничникам.

       Старший медицинский начальник в районе спасательных работ полковник медицинской службы Э.Д. Руказенков и флагманский врач дивизии подводных лодок подполковник медицинской службы В.А. Голощапов отлично видели и понимали вероятность развития специфических заболеваний (баротравмы лёгких, кессонной болезни) у спасавшихся подводников, которые будут выходить из затонувшей атомной подводной лодки методом свободного всплытия. Барокамер на кораблях, находившихся в акватории, могло не хватить для всех. Тогда было принято решение подготовить для рекомпрессии один из отсеков подошедшей к месту аварии подводной лодки.

        Выход через торпедные аппараты носового отсека, где давление колебалось около 1,5 атм, осуществлялся достаточно организованно. Выходили по буйрепу. В I отсеке аварийной подводной лодки активно работал майор медицинской службы А.И. Краснов – он оказывал медицинскую помощь своим товарищам, сам держался уверенно и спокойно, принимал участие в инструктаже всех, готовившихся к всплытию, проверял их снаряжение. Сам майор медицинской службы А.И. Краснов вышел из лодки одним из последних. Герой Советского Союза капитан І ранга А.А. Гусев, обеспечив выход наверх командира - капитана І ранга Н.М. Суворова, сам покинул отсек, выйдя через торпедный аппарат методом затопления отсека. Всплывших подводников быстро поднимали в шлюпки, раздевали, опрашивали, осматривали, давали настойку валерианы, учитывая их нервно-психическое состояние.

        Очень сложная обстановка сложилась в VII отсеке. Торпедных аппаратов там не было. Выход был один – покидать лодку через аварийно-спасательный люк. В отсеке было два офицера, пять мичманов, 16 матросов, но никто из них опыта использования аварийно-спасательного люка даже в условиях учебно-тренировочной станции не имел. В то время спасательного люка-тренажёра на спасательно-тренировочных станциях не было и, нет, по сей день. Обучение проводится теоретически, а то и вовсе не проводится.

        Когда сумели поднять основную массу личного состава и в VII отсеке остались два офицера и четыре мичмана, выяснилась знакомая картина – дыхательных аппаратов больше нет. Запросили их, отшлюзовали аппараты и два десятка банок сгущёнки. Богатство! Только, к сожалению, значительная часть аппаратов опять оказалась неисправной. Кто за это отвечает, неизвестно, но это уже другая история! Запросили дополнительно. Одели, вышли. В отсеке остался один мичман Баев В. Из нескольких бракованных аппаратов он собрал один. Он услышал, что Главком не приказывает, а просит по возможности не затоплять кормовой отсек, ибо это сильно затруднит подъём подводной лодки. Ничего подобного подводникам выполнять не приходилось – самого себя отшлюзовать через аварийно-спасательный люк! Но он сделал невозможное. На вопрос Главкома: «Как седьмой отсек? Затопил? - ответил «Нет», и в себя пришёл уже в барокамере. Мичман Василий Петрович Баев умер 13 января 2000 г. После тяжёлой болезни он не дожил до своего 40-летия 3 месяца и 19 дней.

        Деятельность медицинской службы по организации медицинского обеспечения спасения личного состава затонувшей подводной лодки, была так оценена командованием. Майор медицинской службы А.И. Красной, до последнего момента находившийся на лодке среди своих товарищей, был переведён преподавателем на военно-морскую кафедру I-го Медицинского института в г. Ленинград. Флагманский врач дивизии подводных лодок, полковник медицинской службы В.А. Голощапов был назначен начальником Факультета для подготовки врачей Военно-Медицинской Академии им. С.М. Кирова. Очень были нужны такие учителя и начальники для подготовки молодых флотских врачей!

        В 2007 году в Санкт-Петербурге в издательстве «НИКА» вышла в свет книга «Дело Суворова. Тяжёлая авария или нравственная катастрофа». Авторы-составители –               А.Г. Бабуров и З.В. Суворова (жена командира К-429), где подробно описана ситуация, когда 104 моряка-подводника сумели выйти из затонувшего корабля. В книге имеются уникальные документы и фотографии. Читателю-моряку они многое помогут понять. 

6.2. Авария на подводной лодке С-178

      Профессия моряка-подводника всегда считалась опасной, связанной с риском для жизни. Аварии на подводных лодках были, есть и будут. Это грозная техника. Врачи-подводники, являясь членами экипажей подводных лодок, подвергались тем же опасностям, что и их товарищи. Больше того, им приходилось выполнять свои профессиональные обязанности, оказывать помощь раненым и поряжённым в условиях, далёких от идеальных медицинских, в так называемых приспособленных помещениях. Врачу подводной лодки приходится быть в состоянии повышенной готовности к исполнению своих обязанностей, поэтому так высоки требования к его профессиональной подготовки, к моральным и волевым качествам.                                                                                                                                

       Вот только несколько примеров:  21 октября 1981 г. в проливе Босфор-Восточный произошло столкновение дизельной подводной лодки С-178 с «рефрежиратором-13», который ударил подводную лодку в районе 6-го отсека, образовав пробоину около 10 м2. Через 15 секунд лодка затонула на глубине 30 м с креном 5° на левый берег. От попадания морской воды на батарейный автомат ІІ-го отсека произошло возгорание, которое пришлось тушить. Из задымлённого отсека личный состав перешёл в І-торпедный отсек. Здесь собралось более 20 человек моряков. Врач лодки, вместе с командиром и группой офицеров и мичманов, находился в момент столкновения на мостике, и были подняты шлюпкой с «рефрижератора-13». Через 15 минут из лёгкого корпуса І и VIІ отсеков подводной лодки всплыли два сигнальных буя. На лодке находилось 59 человек, в том числе восемь прикомандированных на выход.

       Началась спасательная операция. К аварийным буям подошло спасательное судно «Машук». Командование находившимися в аварийной лодке подводниками принял старший помощник командира подводной лодки капитан-лейтенант С. Кубынин. Положение на лодке было крайне тяжёлым: аварийное освещение на исходе, аварийного запаса продуктов нет, тёплого белья, аппаратов ИДА-59 и гидрокомбинезонов не хватает. Утром наверх свободным всплытием отправили двух моряков, которые благополучно всплыли и были подобраны матросами с резиновых лодок, курсировавших у буёв. Через несколько минут всплывшие моряки находились в барокамере на лечебной рекомпрессии.  Рядом с аварийной лодкой легла на грунт спасательная подводная лодка (БС-пл-486) пр.940 «Линок», оснащённая двумя спасательными подводными аппаратами, которые предназначены для спасения подводников с глубины до 600 м. Аппараты с «Линка» не смогли состыковаться с аварийной лодкой из-за её крена. Тогда водолазы передали подводникам через трубы торпедных аппаратов питьевую воду, провизию, бельё, аварийные фонари, 20 дыхательных аппаратов ИДА-59. В записке было сообщено, что рядом находится спасательная подводная лодка, к которой нужно продвигаться по тросу-проводнику. К сожалению, водолазы в спешке закрепили этот трос не с того борта, что был указан в записке. Вечером капитан-лейтенант С. Кубынин отправил наверх ещё троих моряков, о всплытии которых наверху не знали. Их так и не обнаружили на поверхности. В очередной партии успешно вышли наверх ещё двое моряков, а через 10 мин начался сеанс их рекомпрессии на спасательном судне «Жигули».

       Необходимо сказать о том, что несколько дыхательных аппаратов ИДА-59, переданных в І отсек через торпедные аппараты оказались неисправными, в некоторых аппаратах оказались пустыми кислородные баллоны. Безобразное отношение к спасательным аппаратам являлось не редкостью в ВМФ. И это сводило на нет героические действия водолазов, и стоило жизни подводникам, ожидавшим помощи. В тяжелой ситуации 16 подводников выбрались из лодки; 10 из них, не найдя страхующих водолазов, поднялись на поверхность свободным всплытием. Лишь шестеро добрались до лодки-спасателя. Последним покидал І отсек старший помощник командира лодки капитан-лейтенант С. Кубынин.

       Какая трагедия разыгралась в VII отсеке, где оказались изолированными 4 моряка, неизвестно. Неизвестно, по какой причине они не смогли открыть клапан выравнивания давления, неизвестно. Так их тела и нашли, они до конца помогали друг другу, встав друг другу на плечи (во время похода трап, ведущий к спасательной шахте, снимают и убирают в походное положение, но подводники не смогли найти этот трап). Аппараты ИДА-59 были исправны, баллоны полностью израсходованы, а регенеративное вещество полностью отработано.

       Шестерых подводников, перешедших на «Линок» сразу же поместили в барокамеры и начали рекомпрессию длительностью 47 ч 30 мин. С подводниками в барокамере работал врач-физиолог С.М. Шкленник. При оказании помощи пострадавшим, врач С.М. Шкленник проявил исключительную грамотность и профессионализм. Определив у спасённых хроническую форму отравления кислородом, он снизил содержание кислорода в газовой среде, что дало выраженный лечебный эффект. В дальнейшем Указом Президиума Верховного Совета СССР врач С.М. Шкленник награждён медалью «За спасение утопающих».

        Десять подводников с подводной лодки С-178 поднялись наверх свободным всплытием. Через несколько минут они были помещены в барокамеры СС «Жигули». Режим рекомпрессии планировался на 100 часов, начиная с 21 ч 23 октября 1981 г. Для оказания помощи в барокамеры вошли водолазный специалист и четыре врача. Утром выяснилось, что спасательное судно «Жигули» с 12 подводниками, проходящими рекомпрессию с аварийной подводной лодки и группа врачей, полным ходом идёт в открытое море. Какой-то «начальник» дал команду «следовать в район боевой подготовки для обеспечения учебных стрельб».

       Старшим медицинским специалистом на борту «Жигулей» в это время был главный токсиколог ВМФ полковник медицинской службы Э.Д. Руказенков. Но и ему потребовались определённые усилия добиться отправки на берег радиограммы, в резкой форме «напомнившее» о том, что на борту находятся тяжело больные люди. Делать нечего, пришлось разворачиваться и идти во Владивосток, где у пирса корабль встречал начальник медслужбы Тихоокеанского флота генерал-майор медицинской службы Б.Г. Макаренко в окружении паря десятков медицинских полковников. В это время из барокамеры просигналили, что подводники приходят в себя и их нужно кормить. Вопросы, по каким нормам кормить, на какие средства смог решить только представитель Политуправления ВМФ контр-адмирал С.П. Варгин и через 40 минут на «Жигули» доставили компоты, сгущёнку, яйца, тушёнку и другие продукты. Проявив флотскую смекалку, моряки передали продукты в барокамеру.

       Клиническая картина всех спасённых подводников укладывалась в поставарийный синдром, который включал общее переохлаждение, переутомление, ситуационно-обусловленные невротические реакции, комбинированное ингаляционное отравление О2, СО и СО2. У 14 подводников проявилась кессонная болезнь.

      «Мы их с цветами встречать не будем!» - сказал Главнокомандующий Военно-Морским Флотом СССР адмирал Флота Советского Союза С.Г. Горшков. За организацию спасения подводников старшего помощника командира С-178 капитан-лейтенанта           С.М. Кубынина и командира электромеханической боевой части капитан-лейтенанта          В.И. Зыбина на флоте представили к награждению орденом Ленина, однако старшие начальники решили, что офицеры-подводники такой награды не заслуживают.

        В дальнейшем С.М. Шкленник был назначен на должность заместителя начальника 19-й медицинской лаборатории Тихоокеанского флота. Родителям погибших подводников выдали по 300 руб. (в ценах 1981 г.). Ежегодно 21 октября на морском кладбище во Владивостоке на могилу погибших подводников С-178 ложатся живые цветы.

 

6.3. Медицинская служба во время аварии на АПЛ К-131

       В море частенько выдаётся свободное время. Отоспавшись после предпоходовой «нервотрёпки», жизнь моряков постепенно входит в привычную колею, – вахта, отдых, учения, приборки, проворачивание механизмов, мелкие ремонты, совещания, кино, шахматы и так далее, – вроде и дел много, заняты, а время всё равно остаётся. И вот тут проявляются «народные таланты». Хорошо, если кто лобзиком фанерку пилит, но бывают фантазии и «искусства», куда более опасные, тем более, что всё это становится делом привычным и внимания даже командиров, даже «годков» не привлекающим. Когда на одной из подводных лодок случилось отравление экипажа парами ртути, после этого кинулись по всем лодкам эту самую ртуть искать. Не знаю, как на остальных объектах, но на одной из лодок нашли мешочек ртути из полиэтилена (двойной мешочек), припрятанный за испарителем, где всегда жарко. Оказалось, матрос выпиливал всякие заколочки на галстуки и прочие «произведения искусства» и «наводил» с помощью ртути на них «блеск». Представляете, что бы было, если бы этот мешочек порвался, и ртуть вылилась бы на горячую поверхность! Появились всевозможные «инструкции», «наставления», но тогда-то отношение к ядовитому веществу было пренебрежительное – пусть себе валяется, не мешает ведь никому.

     Кроме ртути на одной из атомных подводных лодок «К-313» «умелец» любил готовить из эбонита макеты подводных лодок, зажимы для галстуков, авторучки и т.д.  В корме VII отсека стояли стационарно закреплённые тиски. Особо гордился мичман самодельным электрическим точилом, которое он закреплял не более не менее, как на ящике РДУ (регенеративная двухъярусная установка) или ставил прямо на пайолы. Рядом аккуратно в шкафчиках были уложены напильники, надфили, другие инструменты. Рядом стояли флаконы с эпоксидной смолой и отвердителем. Самоделки нравились всем. Даже командир подводной лодки дал заказ: «Как так, у всех есть, а у меня нет!». Автономка подходила к концу, и мичман спешил выполнить заказ. Всю эту работу видел весь экипаж – от командира (которых в том роковом походе было целых два) до самого молодого матроса, обученного, конечно, в учебном отряде, чем может закончиться пожар в отсеке. Но всё шло гладко. Вдруг внезапно точило сорвалось с крышки РДУ и абразивный круг от контакта с ребристыми пайолами рассыпал искры во все стороны. Мичман дёрнул штепсель, при этом стеклянные флаконы с эпоксидной смолой, ацетоном, отвердителем упали на промасленное сиденье, а с него на пайолы. Искры мгновенно воспламенили сиденье кресла, одежду на мичмане, лужу на пайолах. Дальше трагедия шла по - нарастающей.

       Как всегда на высоте оказался врач подводной лодки старший лейтенант медицинской службы Геннадий Карпов. Он быстро развернул перевязочную во II отсеке, где и оказал первую помощь всем нуждающимся. Ещё раньше он обучил методике оксигенобаротерапии мичмана-торпедиста, который и проводил её членам экипажа в I отсеке по командам врача. Навстречу аварийной подводной лодке, личный состав которой вынужден был бороться с пожаром, вышло спасательное судно «Памир», эскадренный миноносец «Отчаянный» и спасатель Министерства рыбного хозяйства «Вилнис». На БПК «Удалой» вышла группа медицинского усиления спасательного отряда, которая перевела к себе наиболее тяжело пострадавших.

      Во время аварии погибли 13 моряков-подводников. По возвращении лодки. Естественно, проводилось расследование аварии. Было установлено, что содержание кислорода в воздухе лодки периодически достигало 25 % при норме не более 22 %. Поэтому «виновным в случившемся» был «назначен» корабельный врач, который якобы не вёл контроля за газовым составом воздуха в отсеках. Тем самым виновным оказался врач, а не химическая служба. Только резкая реакция главного токсиколога ВМФ полковника медицинской службы Эдуарда Дмитриевича Руказенкова, указавшего командиру соединения, что надо знать руководящие документы и кто за что отвечает на подводной лодке, избавила начальника медицинской службы подводной лодки, старшего лейтенанта медицинской службы Карпова Геннадия Михайловича, от больших неприятностей. Вообще, следует отметить и запомнить, что полковник медицинской службы Э.Д. Руказенков многократно оказывал своим коллегам – морским врачам организационную и высокопрофессиональную помощь, отстаивал и защищал их интересы.

      Описывая трагическое событие на «К-131» уместно привести «объяснительную записку» старшего лейтенанта Г.М. Карпова о его действиях в аварийной обстановке:         «… 18.06.1984 г. в 9 ч.30 мин. По трансляции корабля прозвучала аварийная тревога - пожар в 8 отсеке. По этой команде я приступил к развёртыванию ПМП (пост медицинской помощи) во 2 отсеке, начал готовиться к приёму отравленных и обожжённых из 8 отсека, исходя из характера аварии. В кают-компании 2 отсека была развёрнута перевязочная и установлены кислородные аппараты КИ-3М, «горноспасатель» и ингалятор ДП-102А, о чём доложил в ЦП. По ходу аварийно-спасательных работ был подготовлен 1 отсек к проведению оксигенобаротерапии».

10 ч. 10 мин. Доставлен первый поражённый – старшина 1 статьи Буянов, у которого был диагностирован по методу «ладоней» термический ожог I-III степени общей площадью 18-20 %. Пострадавшему Буянову была немедленно оказана неотложная помощь в следующем объёме: обезболивание (промедол, димедрол, аминазин), сердечные средства (кофеин, кордиамин), укутывание ожоговой поверхности марлевыми повязками, постельный режим, дыхание кислородом. К моменту оказания неотложной помощи Буянову, около 11 ч. 20 мин., из ЦП поступил доклад о том, что аварийной партией обнаружены и извлечены из 8 отсека капитан-лейтенант Зеленский, матросы Боколеев и Сидоров. Оценку тяжести пострадавших осуществлял непосредственно на верхней палубе корабля. В это же время была проведена сортировка поражённых, в результате чего было установлено:                                                                                                                                       - капитан-лейтенант Зеленский – термические ожоги конечностей с площадью ожогов       8-10 %  I-II степени, отравление СО;                                                                                             - матрос Боколеев – состояние средней тяжести, отравление СО;                                                - матрос Сидоров – практически здоров, нуждается в наблюдении. После этого пострадавшие были доставлены во II отсек, где им оказали неотложную помощь в следующем объёме:                                                                                                                           - Зеленскому – обезболивание (промедол, димедрол, аминазин), сердечные средства (кофеин, кордиамин), укутывание ожоговой поверхности марлевыми повязками, дыхание кислородом;                                                                                                                                         - Боколееву – обезболивание (промедол, димедрол, аминазин), дыхательные анальгетики, камфора, непрерывная ингаляция кислородом (аппарат КИ-3М). Одновременно с оказанием неотложной помощи была начата оксигенобаротерапия следующим пострадавшим: Зеленскому, Боколееву, Сидорову. В 13 ч. 00 мин. ОБТ была закончена. Состояние потерпевших улучшилось.

       Затем врач осмотрел личный состав ГКП и аварийных партий. Было принято решение провести профилактику аффективных состояний и возможных психических расстройств. Всему вышеперечисленному личному составу был введён препарат седуксен в одноразовой дозе. Состояние здоровья личного состава аварийных партий удовлетворительное, признаков отравления СО не выявлено.

 20 ч. 10 мин. После консультации со специалистом группы медицинского усиления была определена дальнейшая тактика лечения пострадавших и определена возможность эвакуации их по назначению.

     Далее проводились следующие лечебные мероприятия: Зеленский, Буянов – укутывание одеялами, обильное питьё, витаминизация, пенициллин по 1 млн ЕД однократно, повторно сердечные средства, обезболивающие, мазевые повязки с синтомициновой эмульсией. Дополнительно Зеленскому поставлена капельница с полиглюкином – 200 мл. Далее введение раствора было затруднено по техническим причинам. Буянову в течение 4 часов было прокапано 2 л растворов с аминазином, Боколееву – симптоматическая терапия, периодическое дыхание кислородом.

19.06.1984 г. пострадавшие около 14 часов были переданы на БПК «Удалой». Перед транспортировкой Зеленскому и Боколееву проведено обезболивание промедолом.

Далее мной осуществлялся контроль над состоянием личного состава, его размещением и питанием, исходя из сложившейся ситуации на каждый данный момент после аварии».

26.06.1984 г.                                                   Подпись.

        Действия начальника медицинской службы корабля старшего лейтенанта медицинской службы Геннадия Михайловича Карпова,  во время аварии, были оценены начальником медицинской службы Военно-Морского Флота как высокопрофессиональные. 

6.4.  Атомная эпопея подводной лодки К-19

       Пасмурным весенним заполярным утром отправлялась в свой последний путь одна из самых известных субмарин бывшего СССР - К-19. Прозвучала нестройная медь базового военного оркестра, на пирсе немногочисленные шеренги моряков, раздалась прощальная сирена, и караван из буксиров и подводной лодки вытянулся на выход из бухты. Так  28 марта 2002 года заканчивалась более чем сорокалетняя атомная эпопея некогда грозного подводного крейсера, а вместе с тем, пожалуй, была перевернута еще одна страница в истории холодной войны, жесткого противостояния двух ядерных сверхдержав -Соединенных Штатов Америки и бывшего СССР. И очень хотелось бы верить, что эта страница является последней.

        На одной из памятных досок, установленных в храме Николобогоявленского морского собора в Санкт-Петербурге, на русском и английском языках написано: «В благодарную память нашим смелым подводникам из России и Соединенных Штатов Америки, которые ушли в свое последнее плавание, самоотверженно служа своим странам». А рядом доски белого мрамора, где золотом написаны фамилии подводников, погибших в мирное время. Их много, тактические номера лодок, а под ними воинские звания, фамилии и инициалы. Памятная доска К -19 девятнадцатой из бронзы, а на ней два списка: один из восьми фамилий, погибших в море в 1961 году и второй - большой: двадцать восемь человек - в 1972 году.

       Трагическая судьба К-19 была известна в той или иной степени всем, кто связан с подводным флотом СССР,  а теперь, благодаря многочисленным публикациям и усилиями кинематографистов, интерес к судьбе самой подводной лодки и к судьбам моряков, служивших на ней, к тем, кто уходил на ней в свое последнее плавание, значительно вырос.

       Первая тяжелая авария случилась на лодке в 1961 году. Тогда в Северной Атлантике на корабле произошла разгерметизация реактора, радиоактивному заражению подверглась вся лодка, все люди переоблучились, восемь подводников, которые непосредственно занимались ликвидацией аварии, погибли от лучевой болезни. В самый критический момент корабль был полностью покинут экипажем, который вместе с командиром перешел на подоспевшие дизельные подводные лодки. К-19 походила тогда на дрейфующий «Летучий Голландец», светящийся ионизирующей радиацией. Свою интерпретацию происходивших тогда на лодке событий предложил Голливуд. Первый вариант сценария поверг в шок наших ветеранов-подводников. Причиной тому послужило то, что американцы, будучи верными себе, показали наших моряков плохо организованными и не слишком героическими. События на лодке развивались на фоне попоек и игры в карты. По-видимому, сказалось традиционное отношение американцев к бывшему вероятному противнику. Под натиском из России сценарий американцы переделали.      В результате фильм режиссера Кэтрин Бигелоу, обошедшийся в 90 миллионов долларов, получился не просто хорошим. Харрисон Форд -актер с мировым именем - создал прекрасный образ командира советской атомной подводной лодки, действовавшего в сложнейшей драматической ситуации. Не менее яркой является и фигура старшего помощника командира, которого сыграл Лиам Нисон. Можно до бесконечности выискивать какие-либо неточности, несовпадения, но фильм - это, бесспорно, событие и повествует он о таких общечеловеческих ценностях, которые совершенно понятны и у нас, и в Америке - это прежде всего воинская честь и воинский долг, любовь к Родине, морское братство и цена человеческой жизни. К слову сказать, сценарий писали на основе интервью самих участников событий - их полтора десятка собрал Президент клуба подводников в кафе на Васильевском, и американцы, угостив героев нашей водкой и заплатив «зелеными», получили хронику событий в лучшем виде. Можно думать, что «подробности», которые попали в сценарий и впоследствии вызвали столь бурную негативную реакцию наших ветеранов, не самими американцами были придуманы, а скорее были результатом излишней откровенности во время упомянутого интервью.

      Существует также и другая киноверсия описываемых событий. Это документально-игровой фильм канадского кинопродюсера Гэри Ланга. Работа интересная. В фильме дан глубокий анализ политических реалий в мире, которые послужили почвой для появления у обеих сверхдержав атомных подводных ракетоносцев, и без всякого нажима показана хроника событий во время аварии. Боевой путь «К-19» складывался непросто с самого начала. Традиционная при спуске корабля на воду бутылка шампанского не разбилась о борт. Это было дурным предзнаменованием. Уже на швартовых испытаниях не раз возникали серьезные неполадки с реактором. Менее года прошло с начала эксплуатации и произошла первая тяжелая ядерная авария. Лодку сразу же окрестили «Хиросимой». А через одиннадцать лет, 24 февраля 1972 года произошла новая авария, которая унесла жизни 28 подводников. Любые сентенции на тему о фатальном стечении обстоятельств, о «несчастливой лодке», по-видимому, не имеют большого смысла. Лодку строили буквально в пожарном порядке под строгим контролем политического руководства страны. Работы велись круглосуточно. В смену на борт строящейся субмарины выходили до трех тысяч рабочих. В таких условиях вопросы качества и надежности выполняемых работ уходили на второй план, на первом месте были сроки и то, что впоследствии случилось с «К-19», во многом явилось результатом этой гонки. «К-19» была первым Советским атомоходом с баллистическими ракетами. Высшее руководство страны считало появление атомного подводного ракетоносца важнейшим фактором венного противостояния двух глобальных политических систем, двух сверхдержав. Возможности атомной подводной лодки позволяли скрытно доставить ракету с ядерной боеголовкой на расстояние радиуса своего действия к объекту на берегу США. После фиаско наших дизельных подводных лодок во время Карибского кризиса и вывода ракет с Кубы «К-19» была нужна Советскому политическому и военному руководству как воздух. Боевая эффективность «К-19» скорее всего ожиданий не оправдывала. Установленный на корабле ракетный комплекс был по сути уже устаревшим и состоял из трех пусковых установок баллистических ракет с надводным стартом сравнительно небольшого радиуса действия - 600 километров. Но главным, очевидно, было не это, а то, что совершенно справедливо отражено в Голливудском фильме, - это показать, что у СССР появилась возможность нанести ядерный удар по американским городам. С учетом их географического положения радиус действия 600 км для ракеты морского базирования был вполне достаточен. Автономность «К-19» составляла всего 50 суток. Отсюда вытекала крайне неэффективная схема несения боевой службы. Для занятия позиции ракетно-ядерного удара атомоход пересекал Атлантику, преодолевал рубежи противолодочной обороны, приближаясь к предполагаемым целям на побережье вероятного противника на расстояние радиуса действия своих ракет. На это уходило около 17 суток, столько же времени занимало возвращение. Соответственно и на позиции лодка могла находиться не более трети продолжительности автономного похода. Другим камнем преткновения была шумность наших атомоходов первого поколения, которая значительно, если не сказать катастрофически, превышала уровень шумности американских атомных подводных лодок. Это позволяло атомоходам вероятного противника легко обнаруживать наши лодки и вести за ними наблюдение.

       С этим обстоятельством у «К-19» связан еще один весьма опасный эпизод. Это произошло в ноябре 1969 года. Находясь в своих территориальных водах, в подводном положении она столкнулась с американской атомной подводной лодкой «Гетоу» под командованием Л. Буркхардта. Девятнадцатой тогда командовал капитан 2 ранга Валентин Шабанов. «Гетоу» проводила слежение за «К-19» и, как свидетельствует один из участников событий, бывший американский офицер ВМС, длительность непрерывного акустического контакта «Гетоу» с «К-19» составила около 17 часов. При этом «Гетоу» оставалась для       «К-19» незамеченной. Столкновение произошло из-за резкого изменения курса нашим командиром. Американская лодка получила повреждение корпуса в районе реакторного отсека. Девятнадцатая всплыла в надводное положение с поврежденной носовой частью. Лодку снова отремонтировали.  Уместно  будет  заметить, что  после  первой тяжелой аварии правительственная комиссия вышла с предложением затопить «К-19» в районе «Новой Земли», но пошла инициатива снизу и этого не случилось. Лето и осень 1971 года лодка простояла у стенки судоремонтного завода в городе Полярном, где проходила так называемый межпоходовый ремонт. В лучших традициях советского подводного флота ремонт делался в основном силами личного состава экипажа. Тогда лодку держал экипаж с однотипного корабля («К-40») и после ремонта и морской отработки в начале 1972 года этот же экипаж готовился выйти на К-19 на боевую службу. Ситуация, когда на атомной лодке оказывался «не родной» экипаж была нередкой, это было связано с тем, что хотя первоначально на каждый атомоход готовилось по два экипажа, впоследствии не удалось обеспечить равнозначную подготовку первых и вторых экипажей. Некоторые вторые экипажи по несколько лет не выходили в море и в семидесятых годах их стали расформировывать. На момент описываемых событий на К-19 второго экипажа уже не было. Лодки были совершенно однотипными, разве что у девятнадцатой, как у головной, были какие-нибудь незначительные отличия.

      Вто время в Полярном было невооруженным глазом видно, что у подводников с К – 40 доминировал негативный настрой к предстоящему походу. Несколько старших офицеров подали на перевод, среди них Лев Цыганков - командир дивизиона электриков, командир ракетной боевой части капитан 2 ранга Анатолий Минакин, штурман капитан 3 ранга Ким Костин. Многие упорно жаловались на здоровье и проходили многочисленные консультации у военных врачей. Конечно, главной причиной такого настроения был анамнез «К-19». По-видимому, была и другая причина. Это скорее всего то, что в целом хорошо укомплектованному и в достаточной степени отработанному экипажу АПЛ К-40 предстояло выйти в «автономку» явно ослабленным.

      Прежде всего, слабым оказалось командное звено, так как с корабля ушел опытный, пользовавшийся абсолютным авторитетом командир Владимир Павлович Логинов, его место занял бывший старший помощник капитан 2 ранга Виктор Павлович Кулибаба, который, как считали все, был прекрасным «чифом», но для командирской должности ему явно не хватало опыта. Старпомом к В.П. Кулибабе поставили молодого, чрезмерно ретивого и совершенно неподготовленного офицера. Помощником был старший лейтенант Георгий Петушко, который к тому времени прошел отбор в академию и мысленно уже разгуливал по Арбату.    В результате все трое - командир, старший помощник и помощник командира вышли в море с дублерами, в качестве которых были прикомандированы офицеры, допущенные к исполнению обязанностей по занимаемым должностям. Если бросить ретроспективный взгляд на состояние дел в отношении человеческого фактора на атомных подводных лодках, где произошли тяжелые аварии, то легко убедиться, что ситуация с укомплектованием группы командования, сложившаяся на «К-19» в той или иной мере повторяется. Так, на подводном крейсере с похожим тактическим номером - «К-219», который затонул у Бермудов в октябре 1986 года, во время боевого патрулирования, командир капитан 2 ранга И. Британов также впервые вышел в автономный поход самостоятельно. Старший помощник Сергей Владимиров прибыл на лодку с резервного экипажа за пару дней перед выходом, не имея допуска к самостоятельному исполнению должностных обязанностей, да и особенности характера капитана 3 ранга Владимирова не позволяли надеяться на установление быстрого делового контакта с экипажем. Помощник командира был назначен непосредственно перед походом.

       На атомной подводной лодке «К-3» «Ленинский комсомол», где в 1967 году на боевой службе произошла страшная трагедия - пожар в первом и во втором отсеках, унесший жизни 39 подводников, группу командования сформировали непосредственно перед походом, назначив нового командира и пересадив помощника с другого корабля за два часа до выхода. Создается впечатление, что укомплектование группы командования на скорую руку перед самим походом и аварийность на лодках как-то связаны.

      24 февраля 1972 года атомная подводная лодка К-19 шла 10 узлами подводного хода на глубине 150 метров. Район патрулирования был уже позади, до базы оставалось полторы недели. Десять часов по Москве, на вахте третья боевая смена, в центральном посту вахтенный командир капитан 2 ранга Евгений Веселов, прикомандированный с другого экипажа, для несения ходовой вахты вместо своего старпома Алексея Лазукина, и вахтенный инженер-механик командир третьего дивизиона капитан 3 ранга Василий Сизов. Из девятого отсека по общекорабельной связи прошел доклад о том, что дымит электромотор фильтра системы кондиционирования «ФМТ-200Г». Вахтенный механик дает команду найти кормового электрика и отключить аварийное электрооборудование. По кораблю начались переговоры, связанные с поисками вахтенного электрика кормы. Шли минуты, по-видимому в девятом этого времени вполне хватило, чтобы ситуация приняла необратимый характер. В. Сизов дает команду разбудить старшину отсека Васильева. Похоже, что и это было сделано с промедлением. Прошло еще пять минут и пожар уже бушевал.  Только теперь по кораблю была объявлена аварийная тревога, горел девятый отсек. Пожар был объемным, то есть такой, когда в отсеке горит все, потушить его можно только с помощью системы объемного пожаротушения, которой в то время еще не существовало. Из девятого отсека в корму и в нос рванулись люди. После объявления аварийной тревоги покинуть отсек удалось многим. На лодках типа  К-19 (58-ого проекта) в девятом отсеке располагались, в основном, кубрики матросов срочной службы из нескольких подразделений: турбинисты, электрики, трюмные, коки, всего около сорока спальных мест. Навсегда в отсеке остались двенадцать - почти вся команда трюмных во главе со своим старшиной Александром Васильевым - у них в трюме девятого был боевой пост у кормовой холодильной машины, там остались четверо, двое забились в душевую кабину, четверо лежали у кормовой переборки. На своем посту у камбузных котлов погиб старший матрос Виктор Губарев, его старшина команды старший кок-инструктор Фома Карпович Борисов успел дойти только до седьмого отсека.

       Тела погибших подводников доставали из отсеков после того, как лодка была прибуксирована в губу Окольная вблизи города Североморска. Это произошло только 4 апреля. Работал подъемный кран, которым обычно в лодку грузили ракеты. Аварийные партии состояли только из военных врачей. На пирс были выгружены тела 26 подводников, многие были хорошо узнаваемы. Двое из 28 погибших во время пожара - лейтенант-инженер Вячеслав Хрычиков и старшина первой статьи Казимир Марач, были похоронены еще в море с соблюдением морского ритуала. Такое решение было принято, потому что их тела находились в ограждении рубки после того, как их обоих извлекли из задымленных отсеков. А в ограждении рубки и на мостике постоянно работали швартовые и аварийные партии. Работа не прекращалась ни на минуту. Пространство небольшое, всего несколько квадратных метров. Опускать тела погибших товарищей вниз не хотели, так как в носовых «неаварийных» отсеках была скученность, да и на тот момент даже самые большие оптимисты не очень надеялись на спасение. Положение лодки было нестабильное. Продолжался мощнейший шторм. Лодку бросало с борта на борт, кренометр в центральном посту зашкаливал, его стрелка подолгу застывала в крайнем положении. Многочисленные попытки завести буксир не давали результата. При каждом выныривании лодки из-под волны, из шпигатов балластных цистерн с шумом вырывались кубометры воздуха, запас плавучести снижался медленно, но верно. Когда подошли спасатели, лодка уже погрузилась до позиционного положения и ныряя под очередную океанскую волну, могла навсегда исчезнуть с поверхности. В сырых и холодных отсеках отсутствовало какое-либо энергообеспечение. Пятый и девятый отсек были полузатоплены, открылась верхняя крышка входного люка первого отсека и оглушительно хлопала, когда лодка выныривала из-под волны.

        Было совершенно очевидно, что снимать с лодки оставшийся в живых личный состав надо немедленно. Но в 10 кормовом отсеке оставались 12 подводников. Они были отрезаны от остальных зоной задымленных отсеков с девятого по пятый. Из-за отсутствия энергообеспечения провентилировать отсеки было не возможно. По замерам там создалась смертельная концентрация угарного газа. Люди в десятом были живы и мы об этом знали. Покидать лодку было нельзя - это означало оставить товарищей на верную смерть. Командир принял решение оставить на борту 15 человек, в основном это были офицеры, самые ответственные, готовые не оставить корабль и командира в любой обстановке, а остальных начали снимать. Люди, обвязанные пеньковыми концами, прыгали из рубочной двери прямо в штормовую североатлантическую волну. Мужественные матросы спасательного морского буксира СБ-38, которым управлял не менее отважный командир, выдергивали из воды измученных и обессилевших подводников так быстро, что многие не успели как следует вымокнуть, не то чтобы переохладиться. Вспоминая действия наших спасателей, можно только удивляться «куда все подевалось». Самоотверженные действия командира и экипажа СБ-38, вертолетчиков с «Дрозда» и большого противолодочного корабля «Ленинград» у нас, находившихся на борту «К-19», вызывали восхищение. Товарищей из десятого отсека освободили только 18 марта. К тому времени шторм стих, на аварийную лодку со спасателей подали электропитание и воздух. Отсеки провентилировали, восстановили запас плавучести. Тела погибших товарищей убрали с проходов. Подводников 10 отсека выводили с завязанными глазами, так как в течение 22 дней они находились в полной темноте.

       Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы смерть у погибших во время аварии моряков наступила от тяжелого отравления угарным газом. У некоторых было посмертное обгорание. Во время аварии угарный газ в опасной для жизни концентрации распространился из девятого отсека вплоть до центрального поста. В третьем отсеке, где располагался центральный пост, подводники один за другим начали терять сознание и падать на палубу.  В это время из кормовых отсеков продолжали вытаскивать всё новых пострадавших. Ситуация была критической. Командир впоследствии рассказывал, что он видел, как рядом с ним в центральном посту остается все меньше людей, способных продолжить борьбу за живучесть. Горят девятый и восьмой отсеки, в центральном посту люди теряют сознание и падают на палубу. И тогда командир принимает, возможно, самое тяжелое решение в своей жизни. Он отдает команду задраить переборочную дверь между четвертым и пятым отсеками.     А это могло означать только то, что люди, оставшиеся в кормовых отсеках, остались там навсегда. Позже стало ясно, что личный состав кормового десятого отсека жив и продолжает борьбу за живучесть. Всего в десятом их было двенадцать человек под командованием капитан-лейтенанта Бориса Полякова. Их смогли освободить только через 24 дня.

        Трагедия, подобная той, которая произошла на К-19 24 февраля 1972 года, на тот момент времени уже была не единственной. Страшные пожары в отсеках советских атомных субмарин, сопровождавшиеся массовой гибелью личного состава случались и раньше, были и после того. Беспрецедентным, по сути, является стойкость и мужество, проявленное экипажем, который в течение нескольких недель в штормовом океане боролся за жизнь своих товарищей и корабля, несмотря на то, что сама подводная лодка почти полностью израсходовала свой запас плавучести и готова была затонуть в любую минуту.

       С тех пор прошло уже более тридцати лет. По разному сложились судьбы оставшихся в живых после той страшной трагедии. Виктор Павлович Кулибаба закончил Военно-Морскую академию, служил советником во Вьетнаме; Борис Александрович Поляков награжден многими орденами и долго не расставался с подводной службой. Тогда в штормовом море именно он возглавил личный состав 10 отсека. Именно ему пленники 10 отсека во многом обязаны своей жизнью. Ушел он на пенсию бравым капитаном первого ранга прямо с корабля. Командир турбинной группы Валерий Смирнов преподавал в военно-морском училище. Командир боевой части связи Владимир Журавлев до пенсии прослужил на «К-19». Автор этих строк - представитель самой гуманной профессии, тоже до пенсионного возраста служил на атомных подводных лодках и еще много раз выходил в дальние и не очень дальние автономные походы. Нет сомнения в том, что профессия подводника является наиболее опасной даже в мирное время. Эксплуатация подводных лодок типа девятнадцатой была не простой и требовала от экипажей большого психоэмоционального напряжения, мобилизации всех психофизиологических и духовных резервов, особенно на завершающих этапах дальних походов. Об этом говорит тот факт, что большинство тяжелых аварий как раз и происходили в конце автономного плавания. Исключить аварийность на атомных подводных лодках, наверное, не представляется возможным. Из-за специфических особенностей серьезные аварии возникают на подводных лодках гораздо чаще, чем на надводных кораблях. Потенциальные причины аварийности вытекают из самих конструкций атомных лодок. Сравнительно небольшой замкнутый объем прочного корпуса до предела энергонасыщен. Электроэнергия распространяется по кораблю сотней километров кабельных трасс, установлены сотни электродвигателей. Здесь же внутри прочного корпуса - атомный реактор, ракетные шахты, тысячи приборов, ЭВМ, и к этому надо прибавить значительно меньший по сравнению с надводным кораблем запас плавучести и продольной остойчивости.

         Эффективная борьба за живучесть при возникновении боевых повреждений и в аварийной ситуации требует от каждого члена экипажа подлодки необходимой подготовки и наличия профессионально важных качеств, позволяющих делать благоприятный прогноз действий в экстремальной ситуации. Для командира эти профессионально важные качества совершенно необходимы. Экипажи целесообразно набирать только из числа добровольцев, обеспечивая при этом всестороннюю мотивацию адекватным материальным вознаграждением и соответствующими социальными гарантиями. Кроме того, и то и другое должно подкрепятся соответствующими мерами в идеологической сфере. Определенную перспективу в области идеологии, направленной на воспитание у личного состава качеств, позволяющих успешно действовать в экстремальной ситуации можно видеть в традиционной российской христианско-православной моральной нормативности - любовь к другу и к ближнему, осознание суда совести как важнейшего принципа, воспитание патриотизма, терпения, терпения в опасности не раз приносили победу русскому оружию и в современных условиях являются наиболее созвучными и необходимыми качествами человеческого фактора на атомных подводных кораблях.

          Кандидат медицинских наук, полковник медицинской службы запаса                                                     Пискунов М.И.

P.S. – коррекция материала проведена автором.                                                                           

 

6.5. Организация медицинской помощи пострадавшим  в результате аварии атомной подводной лодки «Комсомолец»*                                                    В.Т. Ивашкин, Ю.В. Тельных, В.И. Ковалёв, Ю.В. Тулинцев, А.Ю. Чудаков, Л.А. Заяц

      Известно, что массовые поражения от общего охлаждения, как правило, наблюдаются во время войн, катастроф и стихийных бедствий (Клинцевич Г.Н., 1973). В последние же два десятилетия интерес к влиянию холода на организм человека особенно резко возрос в связи с тем, что увеличилось число длительных плаваний кораблей в морях и океанах Крайнего Севера, а также в связи с ос­воением Антарктиды.

        Под общим охлаждением подразумева­ют воздействие холода, не сопровождаю­щееся снижением температуры тела ни­же 35 °С (Орлов Г.А., 1978). Её падение ниже этого уровня свидетельствует о том, что компенсаторные механизмы тер­морегуляции не справляются с разру­шающим действием низких температур, в этом случае говорят о переохлаждении организма. Скорость и глубина охлажде­ния зависят не только от интенсивности, продолжительности и характера холодового воздействия, но и от состояния ор­ганизма и условий, в которых он находил­ся. Особенно быстро охлаждается чело­век при попадании в воду. Так, при тем­пературе воды +15 °С он может замерз­нуть за 6 ч, а при температуре +1... +10 °С – за 30-60 мин (Клинцевич Г.Н., 1973).

      Сообщение касается некоторых вопросов организации, сортировки и ока­зания медицинской помощи пострадав­шим вследствие аварии на атомной под­водной лодке «Комсомолец» (АПЛ) в Норвежском море 7 апреля 1989 г. Ситуация, которая сложилась во вре­мя аварии АПЛ  (район о. Медвежий в Норвежском море), была весьма небла­гоприятной: волнение моря достигало 3 баллов, температура морской воды +3... +4 °С, из спасательных средств а наличии имелся лишь один плот, да и его ветер перевернул вверх дном. За бортом АПЛ оказалось 59 военных моря­ков, 28 из которых доплыли до плота и влезли на него; 31 человек оставался в воде, часть из них держалась за плот ру­ками. Через 75-80 мин экипажем плав­базы «А. Хлобыстов» было спасено 30 пострадавших: 23 сняли с плота, 7 вы­тащили из воды. Из числа погибших 24 военных моряка находились в воде и 5 - на плоту.

      Обращает внимание, что среди постра­давших, находившихся в воде, летальность была гораздо выше, чем среди тех, ко­го нашли на плоту. Следует также отме­тить, что из числа спасенных из воды, в тот же день умерли еще 3 человека, та­ким образом, летальность в этой группе достигла 87 %. Как свидетельствует опыт, наименьшая выживаемость в воде обус­ловлена тем обстоятельством, что тепло­проводность её в 25 раз, а теплоёмкость в 4 раза выше, чем соответствующие по­казатели воздуха. Поэтому потеря тепла организмом, а значит, и его переохлаж­дение, наступает значительно быстрее в холодной воде, чем на воздухе.

       Ввиду одномоментного поступления большого числа пострадавших, а также непродолжительного (в течение 16-18 ч) пребывания их на плавбазе медицинская сортировка была проведена частично. По­страдавших в зависимости  от  клинических проявлений разделили  на  две  ос­новные  группы.  У большинства  из  них от­мечались заторможенность, адинамия, сонливость, склонность к брадикардии и снижению АД, у остальных лиц, в основ­ном снятых с плота, наблюдались неко­торое возбуждение, озноб, мышечная дрожь, цианоз губ, бледность кожного покрова и слизистых оболочек, тенден­ция к тахикардии и повышению АД. Всех пострадавших устроили в теплых каютах, переодели в теплое сухое белье, укутали одеялами, напоили горячим чаем с 30-40 мл коньяка. Моряков, находив­шихся в наиболее тяжелом состоянии, по­местили в ванны с теплой водой (38-4 0°С) или растерли камфорным спиртом, им же подкожно и внутримы­шечно ввели кордиамин или кофеин.

       Благодаря проведенным лечебным ме­роприятиям удалось согреть пострадавших и стабилизировать их состояние, а также подготовить для дальнейшей эвакуации. Однако трое пострадавших внезапно умерли. Почувствовав себя лучше, они попросили закурить, но после первой же затяжки потеряли сознание. По-видимо­му, в результате переохлаждения орга­низма у них развилась неадекватная ре­акция коронарных сосудов на никотин, вызвавшая фатальное нарушение сердеч­ного ритма по типу фибрилляции желу­дочков и острую сердечно-сосудистую недостаточность.

       Для эвакуации пострадавших и оказа­ния медицинской помощи в полном объё­ме на крейсер «Киров» были направле­ны 8 врачей, 5 фельдшеров и 7 санита­ров. Был развернут пункт медицинской помощи (ПМП), 3 лазарета в кубриках, палата интенсивной терапии, сформиро­ваны 4 терапевтические и 2 хирургиче­ские бригады. Эвакуация пострадавших с плавбазы «А. Хлобыстов» на крейсер «Киров» была осуществлена за 20 мин, а медицинская сортировка – за 35 мин. В зависимости от тяжести состояния и показаний к ме­дицинской помощи пострадавших разде­лили на 3 группы. К первой группе (15 человек) были от­несены лица, которые самостоятельно свободно передвигались, хорошо всту­пали в речевой контакт и имели стабиль­ные показатели гемодинамики (легкая степень переохлаждения). Их поместили в отдельный лазарет под наблюдение врача и фельдшера. Моряков поили го­рячим чаем. Для перорального  применения им назначили глюкозу с витамином С, на ночь – тазепам или элениум.

      Вторую группу пострадавших состави­ли 10 человек со средней степенью переохлаждения. У них отмечались общее возбуждение или адинамия, общая сла­бость, головная боль, чувство онемения в нижних конечностях, тенденция к тахи­кардии и повышению АД. Всем постра­давшим этой группы внутривенно капельно было введено по 500 мл 5 % раствора глюкозы с витаминами, коргликоном, эуфиллином, выполнены внутримышеч­ные инъекции 2 мл седуксена или реланиума.

      Третья группа была из 2 человек, состояние которых расценили как тяжёлое. Они были заторможены, жаловались на выраженную головную боль, общую сла­бость и неприятные ощущения в области сердца. ЧСС достигала 120-130 в мину­ту, АД – 150/100-160/100 мм рт. ст., температура тела 37,2-37,3 °С. Они бы­ли помещены в палату интенсивной тера­пии, где им внутривенно капельно вво­дились 5 % раствор глюкозы, реополиглюкин, мочегонные, сердечные и десенси­билизирующие средства.

Подводя итоги пребывания пострадав­ших на крейсере «Киров», можно сказать, что за 31 ч им была в полном объёме оказана первая врачебная и неотложная квалифицированная терапевтическая по­мощь. Кроме того, у всех 27 пострадав­ших было проведено электрокардиогра­фическое исследование и выполнены об­щеклинические исследования крови и мочи. Следует отметить, что медицинская сор­тировка, осуществленная повторно пос­ле прибытия крейсера «Киров» в Североморск, позволила подтвердить разделе­ние пострадавших на 3 группы по степени тяжести их состояния. В первую очередь в госпиталь Северного флота были от­правлены на носилках в сопровождении врача тяжелопораженные, затем на са­нитарном транспорте под наблюдением медицинского персонала эвакуировали пострадавших со средней и легкой сте­пенью тяжести. В госпитале развернули приёмно-сортировочное отделение спе­циально для размещения пострадавших со средней и легкой степенью тяжести, полностью освободили от больных, нахо­дившихся на стационарном лечении, и подготовили специальное терапевтиче­ское отделение, а для тяжелопораженных –  реанимационный блок.

За 40 мин оформили медицинскую до­кументацию, переодели пострадавших со средней и легкой степенью тяжести в го­спитальную одежду. Тяжелопораженных сразу доставили в блок интенсивной те­рапии.

       В результате клинического, лаборатор­ного и инструментального исследования, проведенного в течение первых суток, у трёх пострадавших первой группы была диагностирована средняя степень пора­жения. Кроме того, двое моряков были переведены в блок интенсивной терапии. При регистрации в истории болезни ан­тропологических данных и возраста пострадавших обращал на себя внимание тот факт, что большинство из них имели гиперстенический тип телосложения и хорошую упитанность. Соотношения ро­ста, возраста и массы тела только у 6 человек (22,2 %) были в пределах нор­мы (табл. 1). А у 77,8 % пострадавших, преимущественно первой (11 человек) и второй (10) возрастных групп, была избы­точная масса тела. Выявленная закономер­ность свидетельствует о том, что консти­туциональные особенности пострадавших имеют большое значение: вероятность выживания упитанных людей в холодной воде выше.

Таблица 1

Соотношение возраста, роста и массы тела пострадавших,

Возраст,

 лет

Число пострадавших

Рост,

см

Масса тела,

 кг

Избыточная масса тела, %

20-29

5

179,0±0,5

79,0±0,3

-

20-29

11

178,0±0,2

87,0±0,2

4,8

30-39

10

177,0±0,6

89,0±0,3

4,3

40-49

1

172,0

78,0

-

Основные критерии тяжести, установ­ленные при клинико-лабораторном и инструментальном исследовании постра­давших, представлены в табл. 2 и 3.

Таблица 2

Результаты клинико-инструментального исследования пострадавших в зависимости от степени тяжести общего переохлаждения

Вид

исследования

Пострадавшие

с лёгкой степенью тяжести (n=10)

Пострадавшие

со средней степенью тяжести (n=13)

Пострадавшие

с тяжёлой степенью тяжести (n=4)

Исследование нервной системы

Нерезко выраженное астеноневротическое состояние

Реактивное состояние с умеренными астенонев-ротическими проявле-ниями. Холодовая поли-нейропатия

Реактивное состояние с умеренными астенонев-ротическими проявле-ниями.

Реоэнцефало-графия

Норма

Коэффициент асиммет-рии 35,0±5,0 % (при пробе с нитроглицери-ном 6,0±1,0 %)

Коэффициент асиммет-рии 68,0±7,0 % (при пробе с нитроглицери-ном 28,0±4,0 %)

Исследование сердечно-сосу-дистой системы

Пульс и АД в пределах нормы, у 30 % - приглу-шённость I тона

Пульс 85,0±5,0 в минуту, АД 140/85±5,0 мм рт. ст., у 70 % - при-глушённость I тона

Пульс 110,0±5,0 в ми-нуту, АД 145/95±5,0 мм рт. ст., глухие тоны сердца

ЭКГ

У 40 % - нарушение фазы реполяризации, преимущественно в области задней стенки

У 70 % - нарушение  фазы реполяризации, у  7,7 % - правопредсерд-ный ритм

Диффузные нарушения фазы реполяризации

Реокардиогра-фия

У 10 % - эукинетиче-ский, у 20 % - гипер-кинетический тип нару-шения гемодинамики

У 7,7 % - эукинетиче-ский, у 46 % - гиперки-нетический тип нару-шения гемодинамики

Гиперкинетический тип нарушения гемодина-мики

Изучение функ-ции внешнего дыхания

В пределах нормы

У 15,5 % гипервентиля-ция покоя

У 75 % гипервентиля-ция покоя

Температура тела

В пределах нормы

У 40 % 37,2±0,3 °С

У 75 %  до 38 °С,          у 25 %  38,5-39,0 °С

 

Таблица 3

Лабораторно-биохимические критерии степени тяжести общего переохлаждения 

Лабораторно-биохимические показатели

Пострадавшие

с лёгкой степенью тяжести (n=10)

Пострадавшие

со средней степенью тяжести (n=13)

Пострадавшие

с тяжёлой степенью тяжести (n=4)

Эритроциты,  ∙1012

4,56±0,70

4,69±0,80

4,8±0,80

Гемоглобин, г/л

141,0±0,4

143,0±0,3

147,0±0,2

Лейкоциты,  ∙109/л 

7,8±0,2

9,0±0,3*

9,8±0,3**

Билирубин общий, мкмоль/л

21,2±0,4

27,9±0,5*

38,5±0,6**

                   прямой

6,8±0,1

11,9±0,1*

21,5±0,2**

                   непрямой

14,3±0,1

16,0±0,2

17,1±0,2

АсАТ, ммоль/л

0,60±0,04

0,80±0,04

1,48±0,06**

АлАТ, ммоль/л

0,48±0,02

1,00±0,08

1,68±0,10**

Мочевина, ммоль/л

7,64±0,20

8,46±0,03

11,22±0,20**

Креатинин, ммоль/л

106,7±1,2

128,3±2,0*

194,1±2,5**

Калий, ммоль/л

3,23±0,03

3,10±0,03

2,86±0,03**

* Статистически значимые показатели по сравнению с нормой (Р < 0,05)

** Статистически значимые показатели по сравнению с показателями пострадавших со средней степенью тяжести (Р < 0,05)

        Сре­ди клинических симптомов превалировали признаки поражения нервной и сердечно­сосудистой системы. В частности, у пострадавших с лёгкой степенью тяжести диагностировано астеноневротическое состояние, проявлявшееся повышенной раздражительностью, возбуждением, «говорливостью», легкой головной болью. При средней степени тяжести наблюда­лось реактивное состояние, проявлявшее­ся адинамией, депрессией или эйфорией, головной болью, общей слабостью, бес­сонницей. У двух пострадавших отмеча­лась холодовая полинейропатия верхних и нижних конечностей с нарушением функций стоп и правой кисти. У полови­ны тяжелопораженных имели место про­явления гипотермической энцефалопатии с органической симптоматикой в виде гипергидроза, слабости конвергенции, тремора языка и век, мимических мышц лица при оскале.

        Реоэнцефалографическое исследова­ние у пострадавших второй и, особенно, третьей группы показало увеличение ко­эффициента асимметрии до 35,0±5,0 % и 68,0±7,0 % соответственно, что свиде­тельствовало о повышении тонуса мелких и средних артерий мозга. При проведе­нии пробы с нитроглицерином у постра­давших со средней степенью тяжести ко­эффициент нормализовывался, тогда как у тяжелопораженных и после приёма нит­роглицерина он оставался довольно вы­соким. (28,0±4,0 %), что указывало на бо­лее выраженный спазм сосудов головно­го мозга.

      У пострадавших с легкой степенью тя­жести гемодинамические показатели бы­ли стабильными, в пределах нормальных величин. Лишь у 3 человек удалось выя­вить приглушенность I тона на верхушке сердца. Во второй группе наблюдалась тенденция к увеличению частоты пульса и повышению АД, однако эти изменения бы­ли статистически недостоверны (Р > 0,05). Приглушенность I тона сердца диагности­рована у 9 пострадавших. У тяжелопора­женных выявлены выраженная тахикар­дия, умеренное повышение АД, глухие тоны сердца.

       Клинические данные подтверждали и результаты электрокардио- и реокардио-графических исследований. На ЭКГ ре­гистрировались нарушения фазы реполяризации, частота и степень выраженности которых зависели от тяжести переохлаж­дения. Расстройство гемодинамики было преимущественно по гиперкинетическо­му типу с увеличением систолического объема на 56-72 %, минутного объема на 35-85 %, мощности сокращения левого желудочка на 20-40 % и с уменьшением удельного периферического сопротивле­ния. Увеличение этих показателей также было более выражено во второй и третьей группах. Следует отметить, что при проведении у 2 пострадавших второй группы нагру­зочных проб (пробы Мастера) на 6-е сут­ки пребывания в госпитале было зафик­сировано неадекватное резкое возраста­ние частоты сердечных сокращений до 140-150 в минуту, а на ЭКГ выявлены признаки перегрузки левого желудочка. Проба вызвала у моряков неприятные ощущения в области сердца, поэтому ис­следование прекратили. Данный факт мы расцениваем как длительно сохранившую­ся функциональную недостаточность серд­ца, обусловленную развитием миокардиодистрофии и нейроциркуляторной дистонии по гипертоническому типу.

      При исследовании функции внешнего дыхания был диагностирован гипервентиляционный синдром (ГВС). Его клиниче­ские проявления были полиморфны.       В основном отмечалась одышка до 26-28 дыханий в минуту, редкий сухой кашель, при аускультации – единичные или рассеянные сухие хрипы на фоне же­сткого дыхания. Хотя этиопатогенез ГВС довольно сложный, мы, как и В.Н. Абраимов и В.Н. Гармаш (1988), склонны считать, что в данном случае его развитие было связано с перенесенной психической травмой. Под воздействием психиче­ского фактора уровень альвеолярной вентиляции нередко превышает тот, кото­рый необходим для поддержания нормокапнии.        В свою очередь избыточное увеличение вентиляции приводит к сниже­нию рСО2 в альвеолярном воздухе и кро­ви, к развитию дыхательного алкалоза и снижению порога хеморецепторной сиг­нализации.

       Патогенез субфебрилитета у постра­давших второй и третьей групп, вероятно, обусловлен нарушением центральной тер­морегуляции вследствие значительного охлаждения головного мозга при нахож­дении в воде. Инфекционные осложнения (острый ларинготрахеит и рожистое вос­паление правого плеча) развились лишь у 2 человек. Они были быстро купирова­ны применением антибиотиков и проти­вовоспалительных средств.

       Результаты лабораторных исследова­ний показали, что содержание гемоглоби­на и эритроцитов в крови у всех постра­давших не претерпевало каких-либо зна­чимых изменений (Р > 0,05). Содержание лейкоцитов в крови у моряков со сред­ней и, особенно, с тяжелой степенью пе­реохлаждения было умеренно повышен­ным (Р < 0,05).

       При исследовании осадка мочи установлено, что частота и выраженность протеинурии четко коррелировали с тяжестью переохлаждения. В первой группе у 40 % пострадавших в моче выявлены следы белка, во второй у 30 % - до 69,0 мг/л, в третьей у 50 % - до 206,0 мг/л. Па­тогенез протеинурии у этих лиц, по-ви­димому, связан с развитием спазма по­чечных артерий под воздействием холо­да, повышением проницаемости и гидра­тации базальной мембраны с последую­щей фильтрацией белка. Указанные ме­ханизмы обсуждаются и другими автора­ми (В.Н. Титов, А.В. Тарасов, 1988). Среднее содержание мочевины и креатинина в крови пострадавших первой груп­пы оставалось в пределах нормы, хотя у 3 человек оно кратковременно повыша­лось в течение первых трех суток.

       У пострадавших со средней степенью тяжести переохлаждение наблюдалось незначительное, а у тяжелопораженных – умеренное увеличение этих пока­зателей. При этом если повышение в крови уровня мочевины и креатинина во второй группе продолжалось 5-6 дней, то в третьей группе эти показатели приш­ли к норме через 10-14 дней, т.е. тя­жесть и продолжительность нефропатии зависели от тяжести переохлаждения.

       Концентрация в крови билирубина и активность аминотрансфераз также были обусловлены тяжестью переохлаждения. В частности, в первой группе пострадав­ших отмечалось незначительное возра­стание содержания общего билирубина (Р > 0,05) в основном за счет непрямой фракции при нормальной активности ами­нотрансфераз. При средней степени пе­реохлаждения наблюдался умеренный рост уровня общего билирубина (27,9±0,5 мкмоль/л) в равной степени за счет как прямой, так и непрямой фрак­ции при незначительном повышении ак­тивности аминотрансфераз.

       В третьей группе пострадавших уровень гипербилирубинемии был значительно выше (38,5 мкмоль/л), преимущественно за счет прямого билирубина, с умерен­ным увеличением активности аминотранс­фераз. Гипербилирубинемия при легкой и средней степени тяжести была непро­должительной – от 2 до 5 сут. Её воз­никновение, вероятно, обусловлено гемолизом эритроцитов под воздействием холодового фактора, на что указывает и преимущественное повышение содержа­ния непрямого билирубина, а также дист­рофией печени на фоне интенсивного по­требления гликогена при холодовом по­ражении. Иктеричность склер и гиперби­лирубинемия у тяжелопораженных была более длительной — от 10 до 12 сут, что наряду с преимущественным увеличени­ем уровня прямого билирубина и актив­ности аминотрансфераз свидетельствова­ло не только о гемолизе эритроцитов, но и о воспалительно-дистрофических изме­нениях в гепатоцитах.

        Гипокалиемия наблюдалась у всех по­страдавших в первые, 2-3 дня после переохлаждения. Её выраженность четко коррелировала с  клиническими проявлениями и изменениями на ЭКГ, а также с тяжестью поражения.

        Объём и характер терапевтической по­мощи, оказанной морякам в госпитале, соответствовали тяжести переохлажде­ния. Пострадавшим первой группы для улучшения коронарного кровообращения и торможения агрегации тромбоцитов назначили курантил по 0,025 г 3 раза в день, седативные средства для купирова­ния астеноневротических проявлений (тазепам или седуксен), витамины (ундевит или гексавит), лицам с гипокалиемией и нарушением фазы реполяризации на ЭКГ – панангин по 1 таблетке 3 раза в день. Пострадавшие со средней сте­пенью тяжести и реактивным состоянием, кроме седативных средств, получали амитриптилин по 0,025 г 3 раза в день. При миокардиодистрофии применяли внутримышечно по 100 мг кокарбоксилазы 1 раз в день, для улучшения метаболических процессов в печени – эссенциале-форте по 2 капсулы 4 раза в день, физиотерапию; при холодовой нейропатии – компламин по 0,3 г 3 раза в день, гипербарическую оксигенацию.

        Пострадавшим с тяжелой степенью пе­реохлаждения, кроме перечисленных лекарственных средств, назначаемых при средней степени поражения, внутривенно капельно вводилось 500 мл 5 % раствора глюкозы с витаминами, панангином, эуфиллином, лазиксом, 400 мл гемодеза, подкожно – гепарин по 15 тыс. ед че­рез 8 ч в область живота. Для лечения гипотермической энцефалопатии прово­дили 10 сеансов ГБО по 15-20 мин, внут­римышечно дважды в сутки вводили по 4 мл 0,5 % раствора дибазола и по 0,4 г неотропила 3 раза в день. В результате лечения у всех пострадав­ших восстановился сон, были купированы проявления реактивного состояния, нор­мализовались анализы крови и мочи, био­химические показатели, стабилизирова­лись гемодинамические показатели. Пос­ле проведения медицинского освидетель­ствования моряки были направлены для реабилитации на 30 сут в военный санато­рий «Дивноморское».

ВЫВОДЫ

1.     Медицинская помощь пострадавшим от общего переохлаждения была своевре­менно оказана на всех этапах эвакуации, а её характер и объём определялись тя­жестью поражения.

2.     Основными клиническими критерия­ми оценки общего охлаждения в воде, определяющими степень тяжести пора­жения, могут служить такие клинические проявления, как реактивное состояние с астеноневротическими симптомами, холодовая полинейропатия, гипотермическая энцефалопатия, миокардиодистрофия, гепато- и нефропатия.

3.     Пребывание пострадавших на плоту значительно повышает вероятность благоприятного исхода по сравнению с нахож­дением их в течение такого же времени в воде.

 * Военно-медицинский журнал. – 1989. – № 11. – С. 28.

 

6.6. Трагедия атомной подводной лодки «Комсомолец» - 20 лет спустя**                                     В.В. Довгуша, О.К. Бумай, М.В. Осокин, А.Д. Улитовский

            В апреле 2009 года исполнится 20 лет со дня гибели атомной подводной лодки Северного Флота «Комсомолец». Погибли 42 моряка-подводника, погибла и сама лодка. День 7 апреля объявлен Днём памяти погибших подводников (приказ Главнокомандующего Военно-Морским Флотом России от 19 декабря 1995 года). Мы никогда не забывали и не забудем своих товарищей, и в этот день памяти помянем их самым добрым словом, отдадим дань их героизму, склоним головы во время поминальной службы в Николо-Богоявленском Морском Соборе в г. Санкт-Петербурге и перед могилами Героев на кладбище.

            Атомная подводная лодка «К-278» была передана промышленностью Военно-Морскому Флоту в 1983 году. Она успешно прошла швартовые, ходовые заводские испытания, прошла все государственные испытания. Эта подводная лодка была уникальной – подлинный прорыв инженерной мысли и яркое свидетельство высочайшего профессионализма наших моряков-подводников. 5 августа 1984 года эта лодка под командованием капитана I ранга Ю.А. Зеленского совершила погружение на глубину более 1000 м. Ничего подобного никто и никогда в мире до этого не совершал.

            Подводная лодка «Комсомолец» несла напряжённую боевую службу – она многократно выходила в море для испытания новых технических средств и оружия, совершила два девяностосуточных похода. В 1984 г. был сформирован второй экипаж подводной лодки под командованием капитана  I ранга Е.А. Ванина, который прошёл курс боевой подготовки и в 1987 году был введён в первую линию. В 1988 г. лодка была признана «отличной» и ей было присвоено наименование «Комсомолец». Пройдя соответствующую подготовку, сдав курсовые задачи, подводная лодка «Комсомолец» начала готовиться к дальнему автономному походу со вторым экипажем на борту под командованием капитана   I ранга Е.А. Ванина.

            В связи с отсутствием штатного начальника медицинской службы подводной лодки, направленного на учёбу в 22-ю интернатуру медицинского состава, на подводную лодку был назначен (прикомандирован) старший лейтенант медицинской службы Заяц Леонид Антонович. В 1985 году он с отличием закончивший Факультет подготовки врачей для Военно-Морского Флота Военно-Медицинской Академии им. С.М. Кирова, а в 1986 году 22-ю интернатуру медицинского состава СФ по хирургии.

            Начальник медицинской службы I экипажа подводной лодки А.Д. Улитовский и доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ Никитин Е.А., изучавшие последствия аварии на подводной лодке, отметили ряд неблагоприятных факторов её обитаемости. Так, в связи с тем, что лодка создавалась длительное время, происходило внедрение всё более современных технических и боевых средств. Это привело к тому, что для их эксплуатации пришлось увеличить количество личного состава. В море под командованием капитана I ранга Е.А. Ванина пошёл экипаж в 69 человек, вместо 52, предусмотренных штатом. Это, естественно, негативно сказалось на обитаемости, было тесно. Не было никакого спортзала. Размещение всех жилых, медицинских и других помещений в одном отсеке и большинства боевых постов в смежных, приводило к резкому снижению двигательной активности подводников, что отрицательно сказалось на их состоянии здоровья и работоспособности.

            28 февраля 1989 г. атомная подводная лодка «Комсомолец» пошла в свой очередной дальний поход. Поход проходил спокойно, ничто не предвещало беды. Но 7 апреля в Норвежском море, спустя 37 суток со дня выхода в море, когда почти сразу после доклада вахтенного кормового VII отсека в 11 часов утра об отсутствии замечаний при осмотре отсека, прозвучал его тревожный доклад: «Пожар в седьмом отсеке!». Старший матрос Надари Бухникашвили задраился в отсеке и вступил в смертельную схватку с огнём – как настоящий моряк-подводник, он пытался спасти товарищей и свою лодку. К сожалению, силы оказались слишком неравными, матрос геройски погиб на боевом посту. Это было начало тяжелейшей аварии, обрушившейся на лодку, начало отчаянной борьбы экипажа за её живучесть, которая трагически закончилась гибелью 42 моряков и корабля в волнах Норвежского моря. Лодка лежит на глубине 1680 м, реактор сумели заглушить.

            Авария развивалась стремительно, огонь возникал в различных местах, воздух отсеков отравлялся продуктами горения, наибольшую опасность представляла окись углерода, хотя лодка и всплыла в надводное положение и доступ свежего воздуха был обеспечен. Следствием задымлённости и загазованности воздуха отсеков стало отравление личного состава подводной лодки. Как свидетельствуют оставшиеся в живых члены экипажа, несмотря на тяжёлую обстановку, никто до самого конца не верил в потерю продольной устойчивости лодки и в её стремительную гибель – все были уверены, что лодка продержится до подхода плавбазы, направленной на помощь командованием Северного флота. Большинство экипажа по приказу командира находилось на верхней палубе, легко одетые, без индивидуальных спасательных средств. На лодке командир остался сам с личным составом электромеханической боевой части, необходимой для борьбы за живучесть. Впоследствии, после гибели подводной лодки, многие разбирались в причинах трагедии – работала Правительственная комиссия, конструкторы, опытные моряки-подводники, военные прокуроры. Все отдали должное героизму экипажа, но причина до конца так и осталась невыясненной. А выяснить надо – много у нас аварий на подводных лодках с тяжелейшими последствиями. Слишком много! И пусть над этим вопросом продолжают работать авторитетные специалисты.

            Мы же займёмся рассмотрением деятельности медицинской службы, которая превосходно работала на всех этапах оказания помощи пострадавшим при аварии, и теми уроками, которые, как нам кажется, необходимо извлечь из этой трагедии всем военно-морским врачам.

            На подводной лодке сразу же после объявления «Аварийной тревоги» старший лейтенант медицинской службы Л.А. Заяц развернул командный пункт медицинской службы и дал указание подготовить всплывающую камеру для проведения оксигенобаротерапии. Камера была быстро подготовлена, туда были переданы пять аппаратов ИДА-59. Техник-химик сообщил врачу об очень высокой концентрации окиси углерода в отсеке, а затем ему доложили о трёх поражённых в кают-компании – они потеряли сознание, дыша в ШЛА. Доложив обстановку командиру, старший лейтенант медицинской службы Л.А. Заяц доставил пострадавших в ограждение всплывающей рубки, где с помощью непрямого массажа сердца привёл их в себя. Через несколько минут он уже оказывал помощь двоим морякам из V отсека, имевшим признаки клинической смерти. Вместе с находившимся на борту начальником политотдела дивизии капитаном I ранга Буркупаковым Т.А. и помощником командира капитан-лейтенантом Верезговым А.Г. врач энергично провёл все возможные реанимационные мероприятия пострадавшим, вплоть до инъекции адреналина в сердце. Но эти моряки слишком долго дышали окисью углерода и спасти их не удалось. Затем доктор Заяц Л.А. оказал помощь членам экипажа, получившим ожоги – он сделал им обезболивающие уколы, обработал обожжённые поверхности тела, наложил повязки. После чего принял меры к согреванию пострадавших, к обеспечению их горячим питьём и питанием.

            В 17 часов 08 минут подводная лодка в считанные секунды исчезла под водой. Море штормило. Гибели лодки не ждал никто. Именно поэтому спасательные средства – жилеты, нагрудники, лодка ЛАС-5М подготовлены не были. Все были твёрдо уверены, что продержатся до подхода плавбазы. Вскоре после начала борьбы за живучесть моряки начали готовить к спуску спасательные плоты, но необходимого опыта и навыков у них не было. И это привело к беде! Вот несколько свидетельств участников трагедии: заместитель командира дивизии Б.Г. Коляда: «Почему в ходе эвакуации из ПЛ не была использована надувная лодка ЛАС-5М, хранившаяся в I отсеке? Почему не были использованы гидрокомбинезоны, спасательные жилеты? Ситуация командованием ПЛ не оценивалась как критическая, возможность затопления лодки нами не прогнозировалась, в связи с чем и спасательные средства подготовлены не были. Когда же ПЛ стала быстро тонуть, дифферент быстро нарастал, и доставать ЛАС-5М из I-го отсека наверх уже было некогда».

            Лейтенант А.Л. Степанов: «… около 11 ч 50 мин, поднявшийся наверх Коляда, сказал, что на всякий случай необходимо отдать плотики, т.е. отвалить их от корпуса и подготовить к спуску на воду… Постепенно, действуя попеременно в течение 2 часов отделили плоты от корпуса и вскрыли крышки, т.е. плоты были готовы к тому, чтобы их извлечь». Однако, тренировки моряки не имели!

            Мичман С.Р. Григорян: «Коляда начал пытаться вытащить плот и привести его в рабочее состояние. Я стал помогать ему. Подводная лодка в это время стала резко, с дифферентом на корму, уходить в воду. В последнюю минуту, уже находясь под водой, я выдернул плот из гнезда».

            Мичман В.В. Геращенко: «О предназначении ВСК и плотов я, конечно, знал, но их устройство и порядок приведения в готовое положение до меня никто ни разу не доводил. На практике я лично или кто-либо из экипажа при мне ни разу не пробовал отдавать плоты и ВСК, чтобы провести тренировку в реальных условиях».

            Лейтенант А.В. Зайцев: «Практических навыков действий с ВСК и плотами у нас не было. Мы ни разу самостоятельно не производили отдачу плотов или ВСК и не наблюдали, как это делает кто-либо другой. В то же время я считаю, что это не представляет никакой сложности, а порядок действий в этих случаях подробно изложен на трафаретах, имеющихся в ВСК и в месте крепления плотов».

            Матрос Ю.В. Козлов: «Мы представляли себе, как необходимо действовать, чтобы отдать плоты. Более того, я лично в январе или феврале 1989 г., вдвоём с Михалёвым отваливал эти плоты в контейнерах, от корпуса ПЛ, когда их должны были везти на проверку. С помощью ключа-трещётки мы работали довольно длительное время и с применением большой физической силы».

            Заместитель Главного конструктора атомной подводной лодки «Комсомолец» Д.А.Романов задаёт вопрос одному из офицеров ПЛ (капитан-лейтенант Дворов С.А.) «Занимались ли сбрасыванием плотов в повседневной жизни за пять лет?». Ответ: «Никогда в жизни. Мы на флоте занимаемся писаниной бумаг, а не отработкой борьбы за живучесть. За всё время моей службы, за двенадцать лет, никто никогда не отдавал аварийные плоты. Выход через торпедный аппарат тоже не отрабатывался.  В учебно-тренировочной станции изучали, и то всухую. Не знаем, как открывать авиационные плоты. Авиационные плоты я не видел». Страшно читать подобные признания. Но такое отношение к средствам спасения людей обошлось слишком дорого. Ну кто проверяет подводные лодки перед дальними походами?! Пусть помнят, что на них смотрят глаза погибших подводников, людей чести, до конца исполнивших свой долг.

            Итак, с плотами всё-таки «справились». Один смыло с борта волной и доплыть до него по штормовому Норвежскому морю было невозможно. А другой упал в море днищем вверх. Как вспоминает старший лейтенант медицинской службы Л.А. Заяц, за бортом оказались 59 подводников, 28 из которых доплыли до плота и, помогая друг другу, сумели влезть на него, 31 человек оставался в воде, часть держалась за плот руками. Через 75-80 мин, экипажем плавбазы «Алексей Хлобыстов» было спасено 30 пострадавших: 23 сняли с плота, 7 – из воды. Из числа погибших – 24 моряка находились  воде и 5 – на плоту. Сам старший лейтенант медицинской службы Л.А. Заяц продержался в воде у плота, не занимая места на плоту, предоставив возможность разместиться там обожжённым, ослабленным товарищам. И это типично для военно-морского врача – в 1970 г., на боевом посту погиб капитан медицинской службы Соловей А.М., во время пожара отдавший свой ИДА-59 прооперированному им больному, в 1986 г. лейтенант медицинской службы Кочергин И.А. так же отдал свой аппарат офицеру, который оказался без средств защиты, а затем только богатырское здоровье помогло лейтенанту остаться в живых, перенеся тяжёлый токсический отёк лёгких. Вот такие они, военно-морские доктора!

            Нужно сказать, что в процессе преодоления последствий трагедии на ПЛА «Комсомолец» выявилось ещё одно совершенно возмутительное обстоятельство – ряд моряков, прибывших служить из Российской глубинки, не умел плавать. Эти ребята утонули! А ведь лодка уходила из гарнизона, где есть отличный плавательный бассейн. Поневоле вспомнишь с глубокой благодарностью своих командиров из Военно-Морской медицинской академии, которые нас еженедельно поднимали спозаранку и отправляли в плавбассейн, где мы должны были выполнить нормативы по плаванию и по прыжкам с вышки. Ну, кто разрешил не умеющих плавать людей отправлять в море!?

        И ещё на один очень важный аспект обратил внимание доктор А.Д. Улитовский (начальник медицинской службы первого экипажа подводной лодки «Комсомолец», до тонкости изучивший все обстоятельства трагедии) – сильные, тренированные, спортивные моряки (тот же доктор Л.А. Заяц) легче перенесли стресс и переохлаждение. А мы ведь знали, к сожалению, отношение к физкультуре и спорту в ВМФ! Хотя этим вопросом серьёзно занимались выдающиеся морские врачи-организаторы – полковники медицинской службы Д.П. Зуихин и В.В. Довгуша.

         Но вернёмся к морякам «Комсомольца». К сожалению, ледяную воду, ледяной ветер, накатывающиеся волны, стресс даже на плоту выдержали не все – четверо погибли. Но держались они стойко, помогали друг другу, даже «Варяг» запели. По данным А.Д. Улитовского – даже с плотика, которым пользовался экипаж, живыми на плавбазу подняли 86 %, погибли 14 %, из плававших в воде выжило 23 %, а погибло 77 % подводников (таблицы 1 и 2).                                                                                                              

Таблица 1

                                                                                                                                                    Погибшие и спасшиеся в открытом море без учёта утонувших вблизи лодки                             (А.Д. Улитовский)

Местонахождение

 в море

Подняты живыми абс. количество (%)

Погибли

абс. количество (%)

Всего

абс. количество (%)

на плотике

24 (86)

4 (14)

28 (100)

в воде

5 (23)

17 (77)

22 (100)

Всего

29 (58)

21 (42)

50 (100)

(В группу поднятых живыми не включён плававший недолго мичман Слюсаренко В.Ф.. С ним – живых 30 человек).

Таблица 2

Причины смерти членов экипажа ПЛ «Комсомолец» в открытом море                                     (А.Д. Улитовский)

№№ п/п

Причина

Количество

человек

1.

Утопление

26

1.1.

В  результате переохлаждения

8

1.2.

В результате переохлаждения в сочетании с отравлением оксидом углерода

3

1.3.

В результате переохлаждения в сочетании с ожогами

2

1.4.

В результате переохлаждения в сочетании с ожогами и отравлением оксидом углерода

4

1.5.

В результате переохлаждения в сочетании с действием алкоголя

4

1.6.

Без комбинации с другими факторами

5

2.

Переохлаждение на плотике

3

3.

Травма от удара рулями

1

Всего

В открытом море

0

 

Таблица 3

Роль физической подготовки в борьбе за жизнь в открытом море                                                    (А.Д. Улитовский)

Отношение

к физической подготовке

Общее количество лиц, находящихся

в открытом море

Количество выживших

Количество погибших

Занимавшиеся спортом

18

12

6

Не занимавшиеся спортом

42

18

24

       Сопоставление «занимавшихся и «не занимавшихся» спортом позволяет констатировать, что из общего числа лиц, находящихся в открытом море, доля спасшихся и утонувших резко различается. Так, из группы «спортсменов» выплыло почти в два раза больше, чем из группы «не спортсменов». Соотношение «утонувших» было обратным (табл. 3).  При сравнении абсолютных величин видно, что в группе «занимавшихся спортом» в открытом море спаслось 12 из 18, а в группе не занимавшихся – 18 из 42 (р<0,05). Таким образом, в борьбе за жизнь в открытом море достоверное значение имеет предшествующая физическая подготовка личного состава.

        Параллельно с использованием спасательных плотов разыгрывалась трагедия во всплывающей спасательной камере (ВСК). Мичман Слюсаренко В.Ф.: «О конструкции ВСК и плотов, их предназначении все члены экипажа знали достаточно хорошо, поскольку этот вопрос обязательно доводился до каждого в учебном центре; после этого мы сдавали зачёты на кораблях, затем существовали ежегодные зачёты (куда включались эти же вопросы), и в период нахождения на боевой службе мы также сдавали подобный зачёт». Так что теоретически мы были подготовлены неплохо. В то же время никто из нас не пробовал реально отдать плоты или ВСК – подобных практических занятий у нас никогда не проводилось, поэтому соответствующих навыков у нас не было. Мы также никогда не видели, как это делают другие». Комментарии излишни, опять наше великое «авось»! Командир подал команду использовать ВСК для всплытия. В камере было пять подводников, последним в неё поднялся командир. Лодка уже уходила на глубину и в этот момент подводники поняли, что в камеру входит вытесняемый из лодки воздух. Верхний люк камеры был закрыт второпях лишь на задвижку, а не на кремальеру, что имело трагические последствия. Один из офицеров сумел отжать кремальеру нижнего люка, поступление воды прекратилось, но воздух в камере был уже отравлен. В это время со стороны нижнего люка раздался стук – стучал капитан III ранга Испенков А.М., до конца работавший с дизелем, обеспечивая свет в лодке и не слышавший из-за шума команду о покидании лодки. Командир приказал открыть нижний люк и забрать А.М. Испенкова. Но было поздно, лодка провалилась на запредельную глубину, раздался треск переборок, стук прекратился – герой-офицер погиб. Камера никак не «отдавалась» и не всплывала. Мичман Черников С.И. начал читать инструкцию. Двое мичманов (Черников С.И. и Слюсаренко В.Ф.  включились в ИДА-59), по команде командира включили аппарат ещё одного офицера, другого же, уже не подававшего признаков жизни, включить не успели. Капитан I ранга    Е.А. Ванин аппарат надеть не успел, он руководил действиями подчинённых до самого конца, оставшись Командиром. Он тоже потерял сознание, надышавшись угарным газом. (Кстати, пять аппаратов, оказавшихся в ВСК, были сюда доставлены по приказанию старшего лейтенанта медицинской службы Л.А. Заяц, готовившегося к проведению оксигенобаротерапии). Камеру отделил от лодки сильный взрыв, последовавший при ударе лодки о грунт. Через несколько минут камера всплыла на поверхность, верхний люк, закрытый на защёлку, внутренним давлением воздуха был сорван и мичман Черников С.И. был выброшен в воду. Он погиб от баротравмы лёгких. Начавший выбираться наверх мичман Слюсаренко В.Ф. застрял в люке, но сумел подтянуться на руках за его края и упал в воду. В воде ему пришлось провести времени меньше, чем его товарищам на плоту. А камера, зачерпнув воды, камнем ушла вниз с тремя моряками, уже погибшими от отравления. Так она и лежит на грунте вблизи подводной лодки – её хорошо рассмотрели члены экспедиции на место катастрофы. Камеру даже пытались поднять, но неудачно – оборвался трос.

            В район гибели подводной лодки в 1820 прибыла плавбаза «Алексей Хлобыстов», и в 1835 два катера пошли на спасение моряков. На каждом катере находился медицинский работник с укладкой неотложной помощи. Операция по спасению потребовала от моряков плавбазы большого искусства – море штормило, а им предстояло снять людей на только со спасательного плота, но и разыскать и поднять всех, кто находился в воде – живых и погибших. И, как свидетельствует Л.А. Заяц, было спасено 30 пострадавших (23 – сняли с плота, 7 – из воды), из погибших – 24 моряка были в воде; 5 – на плоту. Один из матросов плавбазы (С. Чистяков) вспоминает: «Люди в воде уже окончательно потеряли силы. Никто из них, похоже, не мог даже руку протянуть. Подводники из числа тех, кто находился в возле плота в воде, мёртвой хваткой держались за плот. Разжать их руки, чтобы втянуть на борт катера, было очень тяжело. Приходилось свешиваться по пояс и втаскивать подводников на борт катера. Поразило то, что они до конца держались друг за друга». Старший помощник капитана-директора плавбазы «Алексей Хлобыстов» А. Смирнов: «Поразила спайка моряков. Обессиленные, они хоть как-то пытались помочь друг другу. Помню, мичман Саша Копейка (имя его узнал уже потом, когда он уже пришёл в себя на борту плавбазы) помогал своим взобраться на катер. Сам еле держится, а вперёд пропускает тех, кому ещё хуже…».

            На плавбазе приспустили Государственный Флаг СССР. Пострадавших обогрели, переодели, разместили в каютах, кубриках, медблоке. В оказании помощи морякам «Комсомольца» участвовали четыре врача, фельдшер и три медсестры. Все прекрасно понимали, что имеют дело с тяжело поражёнными людьми, которые в течение 1 часа 15 мин находились в забортной воде при температуре +3° С и достаточно сильном волнении моря. Спасённых растирали спиртовым раствором, погружали в тёплую ванну, использовали для согревания горячие грелки, поили горячим кофе, чаем с бутербродами. Делались внутривенные и подкожные инъекции, вводился кордиамин или кофеин. На помощь подводникам пришёл весь экипаж плавбазы – 220 человек, которые переодевали пострадавших в тёплое бельё, растирали, делали непрямой массаж сердца. Терапевт плавбазы Х.Шабазов вспоминал, с каким напряжением, добросовестностью и ответственностью работали медицинские работники плавбазы. Состояние моряков было очень тяжёлым, а часто становилось критическим. Вены у них после длительного пребывания в ледяной воде сузились так, что делать инъекции было очень трудно. Спорным был вопрос о применении внутрь алкоголя. Так, Г.Н. Клинцевич пишет «Каждому внутрь назначали 150-200 г разведённого спирта или рома». Но далее авторы пришли к выводу, что действие алкоголя при переохлаждении зависит от дозы: благоприятное при малых количествах и крайне неблагоприятное при относительно больших. Доктор Л.А. Заяц указал, что пострадавших с подводной лодки «Комсомолец» напоили горячим чаем с 30-40 мл коньяка.

            С самого начала медицинские работники понимали, что имеют дело с людьми, подвергшимися комбинированному поражению – длительное пребывание в ледяной воде, опасность утопления, воздействие вредных примесей в воздухе отсеков (и прежде всего – окиси углерода), нервный стресс, в целом ряде случаев – травмы (ожоги, сильные ушибы).    К каждому нужен был индивидуальный подход и медицинские работники его обеспечили.

            Благодаря проведённым мероприятиям удалось согреть пострадавших и относительно стабилизировать их состояние. Но и здесь произошла трагедия. Трое моряков – два офицера и один матрос, согревшись и перекусив, вышли на палубу плавбазы покурить и умерли. Смерть подводников объяснили развитием острой сердечно-сосудистой недостаточности вследствие фибрилляции сердечной мышцы. Однако, при углублённом исследовании погибших было установлено очень высокое содержание глюкозы в крови и в моче, что дало право сделать вывод, что все трое моряков погибли в состоянии гипергликемической (диабетической) комы, которая являлась непосредственной причиной смерти. По-видимому, делает заключение доктор А.Д. Улитовский, у погибших подводников под влиянием переохлаждения декомпрессировался инсулярный аппарат поджелудочной железы (что не принимается в расчёт в соответствующей литературе). Возможно, что погибшим на плавбазе вводилась глюкоза без включения в схему добавления инсулина.

            8 апреля 1989 г. в 1315 плавбаза «Алексей Хлобыстов» подошла к крейсеру «Киров». Шторм на море (2 балла) опять потребовал от моряков большого искусства (использовалась грузовая стрела), чтобы без опасности для жизни за 20 минут передать пострадавших с плавбазы на крейсер. Старшим группы медицинского усиления был назначен майор медицинской службы А.Д. Улитовский, который и получил от старшего врача плавбазы   Н.А. Петрова заведённые на плавбазе медицинские документы на пострадавших (амбулаторные журналы и общее свидетельство о смерти погибших).

            Начальник медицинской службы крейсера майор медицинской службы А.Ю. Чудаков действовал быстро, энергично, решительно и грамотно. К моменту встречи с плавбазой медицинская служба была полностью готова к приёму пострадавших. Как пишет старший лейтенант медицинской службы Л.А. Заяц «Для эвакуации пострадавших и оказания им медицинской помощи в полном объёме на крейсер «Киров» были направлены 8 врачей, 5 фельдшеров и 7 санитаров. Был развёрнут пункт медицинской помощи (ПМП), 3 лазарета в кубриках, палата интенсивной терапии, сформированы 4 терапевтические и 2 хирургические бригады». Майор медицинской службы А.Ю. Чудаков организовал 22 носилочных звена, группу приёма и сопровождения из 26 человек, сортировочную бригаду (два врача, один фельдшер, четыре санитара, два поста санитарной обработки, вахту, офицеров на связи, пост профилактики лучевых поражений). К оказанию медицинской помощи пострадавшим вся медицинская служба приступила немедленно (всего было задействовано 20 медработников). Начали с немедленного проведения медицинской сортировки и в течение 35 минут все пострадавшие были разделены на три группы: первая (15 человек) – лица, способные свободно передвигаться, вступать в контакт и имевшие стабильные показатели гемодинамики. Вторая группа (10 человек) – лица со средней степенью переохлаждения, с общим возбуждением или адинамией, головной болью, общей слабостью, чувством онемения в нижних конечностях, с тахикардией и повышенным артериальным давлением (АД). Третья группа (2 человека) – тяжело поряжённые – они были заторможены, жаловались на сильную головную боль, неприятные ощущения в области сердца, резкую тахикардию и повышение АД.

            Последующее обследование и лечение в Главном госпитале Северного Флота подтвердило абсолютную правильность действий медицинской службы корабля и проводимую затем терапию. За 31 час пострадавшим с подводной лодки «Комсомолец» была оказана первая врачебная и неотложная квалифицированная медицинская помощь в полном объёме. У всех 27 пострадавших были выполнены общеклинические анализы крови и мочи, и проведено электрокардиографическое исследование. Майор медицинской службы А.Ю. Чудаков проявил большую волю и строгость, чтобы добиться соблюдения пострадавшими постельного режима. Не было допущено никакого курения или выпивки. Спасённым морякам-подводникам был выставлен диагноз: Общее переохлаждение. Астено-невротическое состояние (различной степени тяжести) ситуационно обусловленное, плюс различные  травмы, ожоги.

            Отдельные моряки в ряде случаев даже были недовольны жёсткостью назначенного режима. Ещё не оправившись от пережитого стресса, они не понимали, что именно эти действия медицинской службы многим из них сохранили жизнь.

            Крейсер «Киров» доставил пострадавших в Североморск, где все они были помещены в Главный госпиталь Северного Флота. Таким образом, через 57 часов после гибели подводной лодки «Комсомолец» члены экипажа находились в высококвалифицированном медицинском учреждении. В день поступления всем морякам был выставлен диагноз: «Умеренно выраженное астено-невротическое состояние, ситуационно обусловленное. Последствия переохлаждения организма с явлениями гепато- и невропатии». При дальнейшем уточнении диагноза были выявлены случаи острой почечной недостаточности, нейропатии нижних конечностей; очень медленно протекало заживление ожогов, у двух подводников была выявлена миокардиодистрофия.

            В госпитале была оказана квалифицированная и специализированная медицинская помощь в полном объёме. Сразу же после госпитализации моряков психофизиологами Военно-Медицинской Академии им. С.М. Кирова было проведено обследование экипажа, проведена психологическая коррекция и выработаны рекомендации командованию по дальнейшему использованию подводников в их профессиональной деятельности.

            Весь экипаж был награждён орденом «Красного Знамени». После обследования и лечения подводники и члены их семей в мае-июне 1989 г. отдыхали и проходили санаторно-курортное лечение в санатории «Дивноморское», а затем были направлены в очередной отпуск. После возвращения из отпуска весь второй экипаж подводной лодки «Комсомолец» прошёл стационарное медицинское обследование и освидетельствование в Главном госпитале Северного Флота. У двенадцати подводников заболеваний не было выявлено, остальным поставлены различные диагнозы, но не связанные с аварийной ситуацией. Двое были признаны негодными к службе в плавсоставе ВМФ по заболеваниям, так же не связанным с аварией подводной лодки.

            С ноября 1989 г. по май 1990 г. девятнадцать членов экипажа перемещены по службе. Через год после аварии на подводных лодках продолжали службу 6 моряков из числа спасшихся после гибели атомной подводной лодки «Комсомолец».

            Реформирование Вооружённых Сил России не позволило осуществить динамическое врачебное наблюдение за выжившими подводниками и объективные данные об их состоянии здоровья в настоящее время отсутствуют. Вместе с тем, известно, что все они проживают в г. Санкт-Петербурге. Двое из 27 моряков умерли от сердечно-сосудистой недостаточности: К.А. Федотко в возрасте 36 лет в 2001 году и С.Р. Григорян 49 лет в 2007 году. Абсолютно очевидно и с человеческой точки зрения просто необходимо является создание и введение единого регистра пострадавших при авариях на кораблях ВМФ. Командованием ВМФ, медицинской службой должен быть разработан «Проект» документа по учёту лиц, перенесших различные травмы и отравления при исполнении обязанностей военнослужащими и мерам социальной защиты этих лиц и членов их семей. Этот «Проект» должен быть утверждён Правительством. Наличие такого документа поднимет престиж военной службы, придаст уверенности военнослужащим и будет очень полезен не только для решения социальных, но и научных проблем технического и медицинского обеспечения военного труда. Здесь ещё много «белых пятен».

            Готовя эту статью, мы, ветераны медицинской службы подводного флота, очень хотели бы, чтобы она была прочитана курсантами, слушателями Факультета подготовки врачей для ВМФ Военно-Медицинской Академии им. С.М. Кирова, флотскими врачами. Работая над статьёй, мы обращаем Ваше самое серьёзное внимание на тот факт, что служба подводника – опасна, грозная техника может преподносить «сюрпризы», нет в этой службе мелочей. Придя на лодку, изучите её устройство, умейте дать воздух в отсек, воспользоваться средствами пожаротушения и средствами индивидуальной защиты.  К сожалению, приходиться констатировать тот факт, что «недостатки»-то, приводящие к трагедии, из раза в раз повторяются – ну сколько раз оказывались неисправными аппараты ИДА-59, сколько раз в них оказывались пустые баллоны, сколько раз оказывалась мала маска и при надевании она рвалась!

            Проверка спасательного имущества не входит в обязанности корабельного врача. Но, видимо, настал момент, когда они должны самым решительным образом в этот вопрос вмешаться – от «приваренных аварийных буёв» (что, не придумать, как их закрепить, чтобы их не срывало!?), до состояния спасательных жилетов, аппаратов, плотов и камер (если они есть по проекту), до контроля за вредными примесями в воздухе отсеков. Планируйте и требуйте проведение регулярных тренировок со снятием нормативов по использованию индивидуальных средств защиты, добивайтесь проведения тренировок в задымлённых помещениях, научитесь в темноте «на ощупь» знать и уметь использовать содержимое своих укладок (именно так пришлось действовать лейтенанту медицинской службы И.А. Кочергину в 1986 г. при аварии ПЛА «К-219»).

            Добивайтесь проведения легководолазной подготовки и самым серьёзным образом займитесь вопросами физической подготовки – экипажа и лично своей (пример – старший лейтенант медицинской службы Л.А. Заяц – отличный спортсмен, он выдержал то, что многим его товарищам, к сожалению, оказалось не под силу). А уж наличие не умеющих плавать моряков в плавсоставе – недопустимо.

            И в обязательном порядке читайте, читайте литературу, описывающую аварии на подводных лодках. К сожалению, многое «спрятано» - неизвестно от кого и зачем. Но вы читайте то, что есть. Изучайте инструкции (читать инструкцию в ВСК подводной лодки «Комсомолец» оказалось поздно).

            Заканчивая эту статью, помянем светлой памятью наших дорогих товарищей – героев-подводников атомной подводной лодки «Комсомолец» и других подводных лодок, честно и до конца выполнивших свой воинский долг и пожелаем от души, чтобы больше не было повода и необходимости писать подобные статьи никогда и никому!

            Вечная слава героям-подводникам! 

Литература

  1. С.П. Букань «По следам подводных катастроф», 1992 г.
  2. Н.Г. Мормуль «Катастрофы под водой», 1999 г.
  3. Е.А. Никитин «Холодные глубины», 2002 г.
  4. Г.Н. Клинцевич «Клинические аспекты общего охлаждения в воде», 1973 г.
  5. А.Г. Акимов «Общее охлаждение организма», 1977 г.; «Справочник по медицинскому обеспечению личного состава аварийных подводных лодок», 1986 г.; «Инструкция по лечению общего охлаждения» (Клиника термических поражений Военно-Медицинской Академии им. С.М. Кирова).
  6.  Д.А. Романов «Трагедия подводной лодки «Комсомолец», 1993 г.
  7. А.Д. Улитовский «К воздействию факторов пожара на личный состав подводной лодки «Комсомолец», 1995 г.
  8. А.Д. Улитовский «Особенности обитаемости и гибели личного состава подводной лодки «Комсомолец», 1995 г.
  9. А.Д. Улитовский «Медицинские аспекты использования всплывающей спасательной камеры при катастрофе подводной лодки «Комсомолец», 1996 г.
  10. А.Д. Улитовский «особенности спасения и гибели на море личного состава подводной лодки «Комсомолец», 1997 г.
  11. И. Курдин, Питер Хухтхаузен, Р. Алан Уайт «Гибель атомного подводного крейсера К-219».

** Статья опубликована в «Морском медицинском журнале» им. Д.П. Зуихина  за 2009 год, с. 69 – 73 и в журнале «Жизнь, безопасность, экология». – СПб.: 2009. № 1-2. С.316 -322.

6.7.Авария на К – 27                                                                                                                                                                (Выдержки из книги Н.Г. Мормуля "Катастрофы под водой" 1999 г.)

     24 мая 1968 года стрелка прибора, показывающего мощность реактора левого борта, вдруг резко пошла вниз. На пульте управления главной энергоустановки находился в это время и командир БЧ-5. Иванов понял: чего он опасался, все-таки случилось... Окислы теплоносителя закупорили урановые каналы в реакторе, как тромбы кровеносную систему человека. Кроме того, вышел из строя насос, откачивающий конденсат.
     В последующем расчеты показали, что разрушилось до 20 процентов каналов. Из этих разрушенных от температурного перегрева, - попросту говоря, сгоревших - каналов реактора теплоноситель разносил высокоактивный уран по первому контуру, создавая опасную для жизни людей радиационную обстановку. Даже во втором отсеке, где расположены кают-компания и каюты офицеров, уровень радиации достиг 5 рентген. В реакторном отсеке он подскакивал до 1000 рентген, в районе парогенераторов - до 500... Напомню, что допустимая для человека норма - 15 микрорентген. Переоблучился весь экипаж, но смертельную дозу получили в первую очередь те, кто работал в аварийной зоне.
     - В марте 1998 года, спустя 30 лет после аварии на К-27  я в очередной раз находился на излечении в Научно-лечебном центре ветеранов подразделений особого риска и встретился там со своим сослуживцем по атомным подводным лодкам на Северном флоте контр-адмиралом Валерием Тимофеевичем Поливановым. Через некоторое время он прислал мне письмо, в котором рассказал об аварии на К-27. В 1968 году капитан 1 ранга Поливанов был начальником политотдела дивизии, и о событиях на лодке осведомлен был очень хорошо. Вот что он доложил:
     "25 мая 1968 года мы с командиром дивизии контр-адмиралом Михаилом Проскуновым прибыли на плавпричал - встречать пришедшую с моря подводную лодку К-27. После швартовки на пирс вышел командир капитан 1 ранга Павел Леонов и доложил:
     - Товарищ комдив, лодка прибыла с моря, замечаний нет!
     Мы с ним поздоровались, а следом за командиром на причал сошли заместитель командира по политчасти капитан 2 ранга Владимир Анисов и начальник медслужбы майор медицинской службы Борис Ефремов. Оба, словно в нерешительности, остановились в нескольких шагах от нас. Я подошел к ним, и доктор доложил: обстановка на подводной лодке ненормальная... Специалисты и командир реакторного отсека едва ходят, больше лежат, травят. Короче, налицо все признаки острой лучевой болезни. Я подвел их к командиру дивизии и командиру Леонову и попросил доктора повторить то, о чем он только что рассказал мне. Командир корабля Леонов посмотрел в его сторону и мрачно произнес:
     - Уже доложили!..
     Доклад врача Леонов прерывал комментариями: дескать, личный состав долго не был в море. В море - зыбь, поэтому травят... И не стоит поднимать паники, если моряки укачались.
     В это время к нам подошел специалист из береговой службы радиационной безопасности с прибором в руках и заявил:
     - Товарищ адмирал, здесь находиться нельзя, опасно!!!
     - А что показывает твой прибор? - спросил я. И услышал в ответ:
     - У меня прибор зашкаливает.
     Оценив обстановку, комдив объявил боевую тревогу. Подводные лодки, стоявшие на соседних причалах, были выведены в точки рассредоточения. Мы с комдивом убыли в штаб дивизии. Командующему Северным флотом доложили о ЧП по "закрытому" телефону и шифровкой.
     Было принято решение убрать весь личный состав с подводной лодки кроме необходимых специалистов, которые должны обеспечивать расхолаживание энергоустановки. Я вновь поехал на причал. По пути приказал сажать в автобус в первую очередь спецтрюмных, вышедших с подводной лодки, видел, как вели под руки лейтенанта Офмана. Его держали двое, и он с трудом двигал ногами... Пятнадцать человек, наиболее тяжелых, сразу же поместили в дивизионную санчасть.
     Вспомнив о подобной ситуации с К-19, мы с комдивом пошли в госпиталь: надо было поить облученных апельсиновым соком и спиртом. На флоте бытовало мнение, что алкоголь повышает сопротивляемость организма к радиации. На следующий день к нам, в забытый богом край, прилетел вертолет с военным и гражданским медперсоналом. С ними же прибыл главный радиолог Министерства здравоохранения СССР А. Гуськова. Посетив больных, которые еще не пришли в себя, она пожурила нас за самодеятельность со спиртом. Гуськова безотлучно находилась при больных до самой их отправки в первый Военно-Морской госпиталь Ленинграда.
     Был установлен воздушный мост из вертолетов (аэродрома в Гремихе нет), и в дивизию оперативно доставляли нужных специалистов, материалы, оборудование и медикаменты. 27 мая прибыли академики А.А. Александров и А.И. Лейпунский (он был разработчиком отечественной ЖМТ-установки), заместитель министра судостроительной промышленности Л.Н. Резунов и другие важные персоны.
     Командование ВМФ решило отправить весь экипаж в 1-й госпиталь ВМФ в Ленинград. Пробыли больные там до конца июля. В течение первого месяца умерли пять человек. А остальные были освидетельствованы, признаны годными к службе на атомных лодках и отправлены в отпуск".

     Но вернемся за хлебосольный стол старого адмирала:
     - Как-то в ноябре 1999 года я, будучи в Питере, зашел в клуб моряков-подводников, что на Васильевском острове, и получил там ксерокопии писем старшины 2-й статьи Мазуренко Вячеслава Николаевича, который служил на К-27 турбогенераторщиком.
     "Вот уже более 30 лет как произошла авария ядерного реактора на К-27, которая повлекла гибель нескольких моих сослуживцев по атомоходу. 28 мая на личном самолете командующего Северным флотом адмирала Лобова, - пишет старшина Мазуренко, - нас первых десять человек отправили в Ленинград. Через пару недель пятеро, из прибывших, умерли. За эти 30 лет жизнь разбросала моих друзей в различные уголки нашей бывшей Великой страны. Я стараюсь поддерживать связь, ни на Украине, ни в России никто не получил материальной компенсации ни за потерю кормильца, ни за потерю здоровья".

6.8. Об отравлении парами металлической ртути на АПЛ на боевой службе

                       

В конце 60-х годов атомная подводная лодка выполняла задачи боевой подготовки в умеренных и субтропических широтах океана. В море лодка находилась в марте – апреле месяце.

Перед походом весь экипаж прошёл медицинскую диспансеризацию, все технические системы корабля работали хорошо. Радиационная обстановка и газовый состав воздуха в отсеках регулярно контролировались. Экипаж был опытен, начальник медицинской службы был хорошо обеспечен необходимыми медикаментами, аппаратурой и имел большой опыт медицинского обеспечения личного состава подводной лодки в дальних походах.

Поход проходил спокойно, лодка шла из районов Крайнего  Севера в южные широты. В первые две недели, когда подводная лодка проходила районы северных и умеренных широт, больных среди членов экипажа почти не было – матросы обращались по поводу мелких травм, по поводу простудных заболеваний, вызванных несовершенством системы вентиляции.

Примерно через две недели плавания, уже в южных широтах, когда температура забортной воды повысилась и, несмотря на работу системы кондиционирования и вентиляции, температура воздуха в отсеках повысилась. Начальник медицинской службы – человек молодой, физически подготовленный, впервые ощутил у себя какую-то странную слабость и даже апатию, пропал аппетит, сон стал тревожным и прерывистым, не хотелось читать. Приходилось буквально заставлять себя делать ежедневные обязательные обходы всех отсеков, осуществлять опрос экипажа о самочувствии, проводить замеры концентрации вредных примесей в отсеках с помощью переносной аппаратуры и имевшихся в то время на снабжении индикаторных трубок, проводить контроль за качеством пищи и санитарным состоянием помещений подводной лодки. Его начали преследовать некоторые симптомы -  повышенное слюнотечение, незначительные тупые боли в эпигастральной области. Диспептических расстройств не было.

Примерно через день после появления этих ощущений к начальнику медицинской службы обратились в один день с промежутком в один час три члена экипажа – один матрос и два офицера. Все трое жаловались на боли (сильные!) в эпигастральной области, чувство тошноты, слюнотечение.

Объективно: кожа и видимые слизистые нормальной окраски, пульс: 85-90 уд/мин. Никаких данных за «острый живот», требующий хирургического вмешательства, не было. Один из больных «лечился» самостоятельно – с удовольствием ел кислую капусту. Предварительный диагноз – острый гастрит. Лечение – симптоматическое, направленное на снятие болей. Боли прекращались, но через два – три часа возобновлялись. Начальник медицинской службы вновь обошёл все отсеки, опросил всех членов экипажа о самочувствии – вначале никто не жаловался, но когда людям начали задаваться конкретные вопросы (аппетит, неприятные ощущения в эпигастральной области, сон, настроение), то сначала шестнадцать человек, а через два дня – сорок (!) ответили утвердительно – да, эти признаки имеются. После доклада командиру корабля начались активные поиски причин заболевания (то, что это групповое заболевание, сомнений уже не было). Прежде всего, было исключено радиационное поражение,  установка работала нормально, дозиметрические приборы не показывали ничего тревожного. По данным газоанализаторов газовый состав воздуха в отсеках был в норме.

Исключили пищевой и водный факторы (вода получалась от испарителя). Две группы добровольцев на три дня исключили из пищи воду (они пили соки), другая группа исключила консервированные продукты. Никакого изменения в состоянии и в самочувствии участники эксперимента не обнаружили.

В это же время состояние первых трёх больных продолжало ухудшаться – боли в эпигастральной области усилились, чувство тошноты стало постоянным, появилась рвота. У одного из офицеров были отмечены психические расстройства – бред, страх. Было принято решение о передаче больных на надводный корабль для доставки их в береговой госпиталь.

В момент передачи отсеки подводной лодки энергично вентилировались, начальник медицинской службы отметил, что состояние экипажа и его личное самочувствие значительно улучшилось после дыхания свежим воздухом.

         Поход продолжался, люди болели, но держались мужественно. Врач опасался, чтобы не случился острый аппендицит, выстоять операцию в таком состоянии было бы тяжело.

         Через несколько дней подводной лодке было приказано всплыть и принять на борт группу медицинского усиления. Прибыли два высококлассных специалиста: один - из Военно-медицинской Академии им. С.М. Кирова, другой – из Научно-исследовательского института ВМФ. К сожалению, никакой аппаратуры при себе они не имели. Выслушав доклад врача, осмотрев больных, они согласились с мнением врача подводной лодки, предположившим, что имеет место отравление экипажа какой-то вредной примесью в воздухе, которую табельными средствами мы определить не можем. Клинические признаки не «вписывались» ни в какую известную врачам картину, хотя были перечитаны все учебники и справочники, которые врач всегда брал с собой, отправляясь в дальний морской поход.

         И вновь,  во время прибытия группы врачей, подводная лодка вентилировалась свежим атмосферным воздухом. И вновь экипаж почувствовал себя лучше. Это окончательно убедило врачей в ингаляционной причине отравления, но что явилось этой причиной, определить не удалось. 

Поход продолжался, лодка шла на Север. По мере снижения температуры забортной воды снижалась и температура воздуха в отсеках, а также улучшалось и состояние экипажа. Перед возвращением (уже на Севере) жалобы предъявляли десять человек. Накануне всплытия врач собрал у этих моряков суточную мочу и в камеры Туркина отобрал пробы воздуха в отсеках. Пробы мочи и  воздуха сразу же по возвращении были переданы начальником медицинской службы подводной лодки специалистам токсикологической лаборатории Северного Флота, прибывшим встречать подводную лодку.

Все члены экипажа были немедленно осмотрены известными специалистами – терапевтами. Диагноз установлен не был, но было принято решение о немедленной госпитализации, обследовании и лечении моряков.

Через несколько часов специалисты – токсикологи сообщили, что в одной из проб воздуха, переданных им лодочным врачом, обнаружили следы ртути. В пробах мочи ртуть не была определена. У трёх членов экипажа, переданных на надводный корабль и помещённых в береговой госпиталь, диагноз (до госпитализации в госпиталь СФ) выставлен не был.

Экипаж госпитализировали, начали обследовать и лечить. Вводился унитиол, витамины, молочная диета (творог). После введения унитиола почти у всех обследуемых появилась тёмная кайма на дёснах, определилась увеличенная печень, а в моче стала определяться ртуть.

После месячного лечения экипаж был отправлен в отпуск по болезни (в санатории, дома отдыха), а осенью подводная лодка ушла на завод, где в течение длительного времени на ней проводилась демеркуризация.

Ртуть была обнаружена в центральном посту подводной лодки, на боевом посту дозиметристов в водопроводном колене,  под слоем воды. Было ясно, кто-то случайно пролил ртуть из контейнера, имевшемся на посту, основную массу собрал,  и бросил в раковину, что являлось очевидной безграмотностью. Оставшиеся на палубе мелкие капли, разнесли на обуви по отсекам, а вентиляция на подводной лодке осуществляется по замкнутому циклу, пары ртути распространились по всей лодке.

На подводных лодках, надводных кораблях, в герметичных производственных помещениях имеется ряд приборов, содержащих ртуть. Поэтому имеет смысл напомнить о физических свойствах ртути, её токсичности и мерах по профилактике отравлений её парами.

Металлическая ртуть представляет собой жидкий металл (атомный вес 200; удельный вес 13,6; точка кипения 357,2 градуса Цельсия; температура плавления 38,9Со), испаряющийся уже при комнатной температуре (испарение ртути может происходить даже при 0оС). С повышением температуры  испаряемость повышается. Максимальное содержание паров ртути при насыщении ими воздуха при температуре +20Со составляет 0,0152 мг/л, при температуре +30Со – 0,0339 мг/л; при температуре +40Со – 0,07мг/л.

Концентрация паров ртути возрастает с увеличением поверхности испарения, что и происходит при её проливе. В этом случае она незаметно растаптывается людьми на много мельчайших капелек, которые в сумме имеют большую поверхность и разносятся в другие помещения. Особенно опасно это в условиях герметизации помещений и вентиляции в них по замкнутому контуру.

Пары ртути обладают способностью быстро распространяться в воздухе, а также адсорбироваться пористыми телами. Ввиду того, что пары ртути в 7 раз тяжелее воздуха, концентрация их в нижних помещениях выше, чем в верхних (эффект ярустности). При плавании в южных широтах в отдельных помещениях подводных лодок температура воздуха может повышаться до +30Со и выше. В этих условиях вследствие ускорения испарения ртути, концентрация её в этих помещениях достигает выше предельно допустимых уровней (ПДК паров ртути для производственных помещений установлена на уровне 0,00001 мг/л).

С воздухом пары ртути попадают в лёгкие, далее в кровь и с током крови ртуть может длительное время циркулировать в организме. Ртуть относится к группе тиоловых ядов и особое значение в механизме действия ртути имеет её способность вступать в реакции с тиоловыми группами белковой части фермента и инактивировать их.

Ртуть принадлежит к числу депонирующих ядов, обладающих способностью откладываться в различных паренхиматозных органах (печень, почки, селезёнка, мозг) и в костях. Задерживаясь в них, она оказывает кумулятивные действия на организм. Именно наличие у ртути способности накапливаться в клетках тканей организма обуславливает её протоплазматическую активность.

Основными направлениями в механизме действия ртути являются:

- непосредственное воздействие на центральную нервную систему;

- непосредственное токсическое воздействие на паренхиматозные органы, в частности на печень (развивается токсический гепатит);

- угнетение важнейших ферментативных процессов, вследствие образования комплексов с сульфирольными  группами ферментов;

- раздражающее действие на интерорецепторы кровеносных сосудов.

При вдыхании воздуха, cодержащего пары ртути, в зависимости от концентрации её паров и длительности воздействия, у человека может развиться острое, подострое  или хроническое отравление ртутью. При остром и подостром отравлении отмечается общая слабость, головная боль, ощущается металлический привкус во рту. Характерны диспептические расстройства – понижение аппетита, тошнота, рвота, слюнотечение, боли в подложечной области, иногда отмечается послабление стула. Объективно отмечаются явления стоматита, вегетососудистая дистония, умеренное увеличение и болезненность печени. При установлении диагноза отравления парами металлической ртути нужно помнить, что клиника отравлениия может быть схожей с клиникой острых желудочно-кишечных заболеваний инфекционной природы. Но, в отличие от них, расстройства стула отмечаются не у всех пострадавших, они менее выражены, зато имеются специфические симптомы интоксикации парами ртути (изменение слизистых дёсен, металлический привкус во рту, гиперсоливация). В клинических условиях для подтверждения диагноза проводятся исследования мочи на содержание в ней ртути.

Возникновение хронической интоксикации парами ртути на подводных лодках и вообще в герметичных помещениях очень редки – для этого нужно продолжительное время иметь контакт с ртутью и её парами. Но во время длительного плавания, в случае хотя бы незначительного разлива металлической ртути, личный состав может подвергаться воздействию низких концентраций паров ртути особенно при повышении температуры воздуха в отсеках. О возможности хронического поражения парами металлической ртути следует помнить при жалобах на общую слабость, головные боли, повышенную утомляемость, снижение работоспособности, другие жалобы астенического характера. Так же должны навести на мысль о возможности хронического отравления объективные данные: лабильность сердечно-сосудистой системы, анализы крови нередко показывают тенденцию к лейкопении, эозинофилии, лимфоцитозу, моноцитозу, повышению эритроцитов, ретикулоцитов, гемоглобина. Со стороны желудочно-кишечного тракта отмечаются диспептические расстройства.

Для подтверждения диагноза хронического отравления ртутью, а в ряде случаев и при подострых отравлениях, большое значение имеет определение ртути в моче до и после введения унитиола. Для исследования собирается суточное количество мочи на фоне трёхкратного внутримышечного введения 5 мг унитиола. Появление ртути в моче и увеличение её концентрации после введения унитиола указывает на наличие в организме депо ртути, чего у здоровых людей, не имеющих контакта с ртутью, не наблюдается. Именно об этом свидетельствует описанный выше случай – отсутствие, «смазанность» симптонов отравления во время дальнего похода, отсутствие даже следов ртути в пробах мочи, собранной в море и проявление клинических симптомов и различных концентраций ртути в моче у моряков в госпитале. Необходимо подчеркнуть обязательность участия в обследовании, диагностике и лечении врачей – специалистов – профпатологов

Лечение отравлений парами металлической ртути в стационаре проводилось комплексное: внутримышечно вводился унитион (по схеме), внутримышечное и пероральное введение витаминов, фурасемида, глюконата кальция, симптоматических средств. Питание – молоко, творог, фруктовые соки.

Основными принципами профилактики отравлений парами ртути является предотвращение попадания свободной металлической ртути и, как следствие этого, поступление паров ртути в отсеки подводной лодки и в производственные помещения. Для этого следует сократить до возможного минимума ртутьсодержащие приборы и аппаратуру. В случае пролива ртути необходимо немедленно принять все меры для её тщательного сбора. После сбора ртути необходимо обязательно провести химическую демеркуризацию. После механического удаления ртути и тщательной очистки загрязнённого места его заливают 0,2% раствором марганцово-кислого калия, подкисленного из расчёта 5 мл соляной кислоты на 1л раствора, с последующим удалением ватой или ветошью.

После этого на обработанное химическим методом место наносят 4% раствор мыла в 5% тёплом растворе соды, который затем собирают ветошью.

Необходимо использовать любую возможность для вентиляции отсеков подводной лодки атмосферным воздухом. Для профилактики поражений ртутью следует не допускать использования для покрасочных работ красок, имеющих в своём составе соединения ртути.

Отравление парами ртути – тяжёлое поражение, вызывающее заболевание многих органов и систем, которые приводят к ограничению трудовых возможностей человека. Последствия отравления необходимо настойчиво лечить, вести диспансерное наблюдение за больными, своевременно решать вопросы их специального обеспечения.

 

Глава 7. Значимость военно-морского врача

        Видимо, после всего сказанного ни у кого не возникнет вопрос о роли и значении военно-морского врача - начальника медицинской службы подводной лодки, врача лечебного учреждения в отдалённом гарнизоне для обеспечения боевой готовности личного состава кораблей, подводных лодок, береговых войсковых частей Флота. Ведь находясь на «передовых» рубежах наших морских границ, флотские врачи - чаще всего это молодые люди, осуществляют медицинское обеспечение не только моряков на берегу и в море, не только военнослужащих береговых войсковых частей, но и членов их семей, а также рабочих и служащих, работающих в гарнизонах. Объём работы врачей огромный, ответственность колоссальная, а условия работы зачастую похожи на фронтовые. Ведь от состояния медицинского обеспечения зависит не только физическое здоровье, но и моральное состояние личного состава и, как следствие этого, уровень боеготовности войсковых частей, кораблей  и гарнизонов в целом. Не все это отчётливо понимают. Приходится сталкиваться с плоским «юмором» в отношении врачей, которым, якобы, и делать-то нечего. При этом, никто не выйдет в море, не встанет под погрузку чего - бы то ни было – ракет, боезапаса, продовольствия, ни товарищеский матч по футболу с соседней командой не проведёт, никто не даст разрешения на приём пищи без заключения врача и т.д. Ну, а уж если у кого-то где-то что-то заболело, тут уж врач первый друг и помощник! Так что дел хватает. Флотские врачи несут круглосуточную вахту и находятся в постоянной готовности исполнить свой профессиональный и человеческий долг. И всегда исполняют его, иногда ценой своей жизни и здоровья. Об этом нужно помнить. А то ведь сравнительно недавно какое-то «власть имущее» лицо, явно не от большого ума, возложило на врача подводной лодки - специалиста с академическим образованием, обязанности интенданта - получать, списывать и отчитываться за продовольствие, получать и раздавать деньги на экипаж и т.д. «Лицо» не знало, что снабженец - это профессия, которой людей учат, а врача этому никто никогда не учил. Выполнение этих обязанностей съедало львиную долю времени врача и потребовались большие усилия, чтобы их от этого освободили, и в штат подводных лодок была введена должность мичмана - интенданта. А врач командир отсека? Это же нонсенс, чем же он будет заниматься, когда нужно будет оказывать помощь – отсеком или пострадавшими?

       Развернулась на Северном Флоте 1 Флотилия атомных подводных лодок. Событие огромного значения для всей страны. Наши героические военные строители (а иначе их никак не назовёшь!) среди сопок и болот в условиях Заполярья ударными темпами создали современный город. У пирсов швартовались подводные лодки, корабли обеспечения, плавбазы, плавказармы, развернулась служба радиационной безопасности. Прибыли семьи - народ молодой, много детей. Заработали предприятия военторга. Заработала школа. Большой гарнизон зажил полной жизнью, и с первого же дня своего существования было необходимо организовать его качественное медицинское обеспечение. И эта задача государственной важности была успешно решена.

       В самом начале медицинская помощь оказывалась на плавбазе, в гарнизоне была организована служба неотложной помощи, которую всегда были готовы оказать дежурные врачи подводных лодок и войсковых частей, имевшие в своём распоряжении санитарный транспорт и укладки с медикаментами. Медицинская помощь в полном объёме оказывалась в 100 базовом лазарете, в небольшом домике,  который под эти цели отдал академик А.П. Александров, реально оценивший обстановку и нужды нового гарнизона. Рядом с лазаретом в приспособленном помещении разместился склад медицинского имущества, для обеспечения моряков- подводников рядом с местом базирования развернули специальную поликлинику, а на территории жилого городка в помещениях нескольких квартир в жилых домах организовали небольшую поликлинику для медицинского обеспечения личного состава береговых частей, для гражданского взрослого и детского населения. В другом доме расположился санитарно-эпидемиологический отряд; заработал гинекологический кабинет и небольшое родильное отделение. Даже зубопротезную лабораторию сумели сделать. Развернули два детских сада. Хочется отметить тот факт, что в медицинской службе Флотилии с самого начала собрался удивительно дружный, сплочённый и высококвалифицированный коллектив, признанным и глубоко уважаемым начальником которого был полковник медицинской службы Дмитрий Пармёнович Зуихин. Нужно отметить также и ещё один факт - при строительстве объектов гарнизона никаких учреждений медицинского назначения построено не было - приходилось пользоваться «приспособленными» помещениями, проявляя строительные таланты и смекалку. Помогали, конечно, друзья-строители, но и самим пришлось «покрутиться». Но всё получилось - об этом теперь можно сказать с гордостью!

       Гарнизон рос, потребности увеличивались и тех самых медучреждений,  развёрнутых в «приспособленных» помещениях стало явно не хватать. Пришлось Д.П. Зуихину осуществить мощный напор во всех инстанциях, и построили в гарнизоне двухэтажное здание, куда и переехал госпиталь из Александровского домика и гарнизонная поликлиника – из крошечного кабинета. Работать стало легче и эффективнее, но как всем было ясно, этого тоже уже мало. Гарнизон увеличивался на глазах, и возникла острая необходимость увеличения коечной мощности госпиталя и расширения других медучреждений. Опять «засучивает рукава» начальник медицинской службы гарнизона и добивается строительства дополнительного корпуса госпиталя, а попутно «отвоёвывает» хорошие помещения для гарнизонной аптеки и для медицинского склада. Надо сказать, что Дмитрий Пармёнович очень серьёзно относился к вопросам медицинского снабжения, он совершенно не признавал понятий «нет в наличии». Нет в наличии - значит достать, закупить, поменять, куда-то съездить. Снабжение медикаментами и медицинской аппаратурой было налажено прекрасно - врачи подводных лодок уходили в автономные походы полностью обеспеченные всем необходимым, да и на берегу очень редко звучало слово «дефицит». И вся эта колоссальная, трудная работа очень удачно сочеталась с научно-практической, научно-исследовательской работой, которой занимались все врачи гарнизона. Ведь даже каждый отчёт за поход, за определённый период времени являлся результатом осмысленной, часто достаточно самокритичной работы, что помогало и самому врачу и его товарищам в дальнейшем ещё более повышать качество медицинского обеспечения военнослужащих и населения гарнизона.

      По прошествии достаточного количества лет, ветераны медицинской службы 1 Флотилии атомных подводных лодок задают вопрос, а если бы на месте полковника медицинской службы Д.П. Зуихина в своё время оказался бы другой человек - нерешительный, трусоватый, привыкший детать только то, что сверху скажут. Тогда  не было бы  медицинской службы, известной и уважаемой во всём Военно-Морском Флоте страны, в Отряде Космонавтов, в Военно - медицинской академии, во многих НИИ, на многих промышленных предприятиях. А причина успехов Дмитрия Пармёновича кроется в том, что он всю свою жизнь отдал заботе о здоровье людей, ну и, конечно, обладал незаурядным талантом врача и организатора. Трудно ему приходилось, на ногах перенёс инфаркт, не мог себе позволить полечиться, как следует, а потом отправиться на реабилитацию. Работал человек, не щадя себя и подчинённых приучил работать, не глядя на часы. Всячески поощрялась разумная инициатива. Например, начальник санэпидотряда подполковник медицинской службы Василий Васильевич Морозов все ноги себе оббил, доказывая во всех инстанциях, что очень тесно живут лаборатории отряда, а это отрицательно сказывается на работе. Наконец понял, что все его обращения - это «глас вопиющего в пустыне», залез в подвал дома, где размещался отряд, мобилизовал сотрудников - офицеров и служащих. Подвал вычистили, сами сделали ремонт, сколотили стеллажи и полки, раздобыли мебель и развернули там дополнительную лабораторию, учебный класс и склад. Конечно, с освещением и вентиляцией помогли друзья-строители. Вообще-то говоря, коллектив медицинской службы работать был приучен и умел.

         Как уже отмечалось выше, гарнизон рос, строители сдавали новые дома. Уже переехали в новые благоустроенные помещения с горячей водой комендатура, прокуратура, почта, засиял огнями ресторан. Предложили благоустроиться и медицинской службе - отдали помещение старой почты, в котором нет горячей воды. В торце этого здания уже давно ютилось родильное отделение. Вот и пришлось опять рукава засучить. Ничего, справились - отремонтировали, титаны установили, и появилась в гарнизоне детская поликлиника и родильное отделение. Работали практически все. Наш начальник медицинской службы опытный солдат – сталинградец, всё умел делать и мог научить тех, кто не умеет. Обладая недюжинной физической силой, Дмитрий Пармёнович запросто обращался с топором, с лопатой - сказывалась фронтовая закалка и навыки. Под его руководством врачи, медсёстры научились быстро разворачивать свои учреждения в полевых условиях во время учений. Быстро ставили палатки, топили печки-буржуйки и работали - проводили исследования, фактически выполняли хирургические операции. Своими силами построили защитные сооружения, гаражи для автомашин. В общем, шли «через трудности к звёздам». Только вот «звёзды» доставались очень редко и в малом количестве. Бывало, соберутся офицеры медицинской службы на какой-нибудь праздник в официальной обстановке в парадной форме - глядишь, а на груди-то, в основном, юбилейные медали блестят и светятся. Редко - редко орден мелькнёт. И это у людей, осваивавших новую грозную технику, у активных участников «холодной войны» на море. С наградами вообще дело обстояло туго. Если уж повезёт, кому быть участником похода к Съезду партии или ещё к какому-нибудь большому событию, то и врач мог попасть в общий список награждённых.

        Мы все были очень рады и горды за своего товарища, майора медицинской службы Валентина Семёновича Долганова, который был награждён Орденом Красного Знамени за участие в походе на подводной лодке «К-3» «Ленинский Комсомол» в 1962 году к Северному Полюсу. А сколько врачей ходило в автономные походы, выполняли там полостные операции,  сложные и даже нейрохирургические (например, старший лейтенант м/с Сергей Александрович Борисов, капитан м/с О. Немчинов), обеспечивали скрытность подводных лодок, и тем самым способствуя выполнению боевых задач. И задумывался ли кто, что чувствует врач, беря в руки скальпель, принимая на себя ответственность за здоровье и даже жизнь своего товарища и делая это в обстановке, «приближённой» к настоящей операционной и имея в ассистентах химика - санитарного инструктора, как правило, человека, имеющего весьма отдалённое представление о медицине. И ни на чью помощь врач рассчитывать не может. Случись беда даже с командиром, его заменят. Врача не заменит никто, он один! Приходилось слышать отзывы некоторых врачей, что в это время они физически чувствовали своё нахождение в герметичном пространстве. И неужели эти люди не заслужили награды?!

        Вот полковник медицинской службы Д.П. Зуихин. О нём уже упоминалось, хотя говорить и писать об этом человеке можно бесконечно. Создатель медицинской службы атомного подводного Флота, выдающийся организатор, видный учёный, фронтовик. Он руководил медицинской службой 1 Флотилии атомных подводных лодок с 1961 по 1980 гг. С фронта  пришёл с боевыми наградами, а его огромные заслуги перед Военно-Морским Флотом страны были отмечены Орденом «За службу Родине в Вооружённых Силах» 111 степени. Кстати сказать, что этот незаурядный человек через два года работы на «гражданке» был награждён Бронзовой медалью ВДНХ за успехи в медицинском обеспечении промышленных рабочих.

      Сменил Д.П. Зуихина на  посту полковник медицинской службы Виталий Васильевич Довгуша, успевший к этому времени послужить на атомной подводной лодке, выполнить большой объём научных исследований, закончить факультет усовершенствования в Военно-Медицинской Академии, защитить кандидатскую диссертацию Он активно продолжил курс Д.П.Зуихина по совершенствованию медицинского обеспечения военнослужащих и населения гарнизона. Этих двух людей, несмотря на разницу в возрасте, связывала настоящая дружба, продолжавшаяся до самой кончины Дмитрия Пармёновича. Полковник медицинской службы Довгуша В.В. работал столь же целеустремлённо и настойчиво. Под его руководством постоянно внедрялись в практику работы врачей новейшие методы профилактики, обследования и лечения больных. Он требовал выявления заболеваний на самых ранних стадиях их развития. Продолжалась активная военно - научная работа, проводились научно-практические конференции. Были переоборудованы ещё  детских сада. Ему принадлежит серьёзное исследование состояния здоровья офицерского состава АПЛ. В это время он поставил перед собой очень трудную и ответственную задачу - добиться продления активного долголетия офицеров и, прежде всего, командиров подводных лодок. Задача эта, прямо скажем, государственной важности, решалась в основном, в личное время, так как круг вопросов, которые ежедневно надо было решать начальнику медицинской службы Флотилии, был чрезвычайно широк. В 1986 году командование назначает перспективного, грамотного офицера на должность Заместителя Начальника медицинской службы Северного Флота. Много сил ему и его начальнику генерал - майору медицинской службы В.М. Строганову пришлось затратить на то, чтобы как-то приостановить «перестройку мышления» у целого ряда медицинских работников и удержать от развала отличную медицинскую службу Флота. Получилось! Многое сохранили! А сам, сидя по ночам, ещё и докторскую диссертацию написал, которую успешно защитил.  Здесь, даже схематично, не отражено и десятой части его деятельности, его заслуг. На «гражданку» он пошёл с юбилейными медалями и со значком «Отличнику здравоохранения», который уже давно вручил ему ещё врачу-подводнику Д.П. Зуихин. Но втолковать людям, что «перестройка» и развал всего и вся - это совсем не одно и, то же, стоило большого труда.

       Но время летит вперёд, и вот уже полковник медицинской службы, доктор медицинских наук, по конкурсу избирается директором НИИ гигиены морского транспорта (впоследствии - промышленной и морской медицины). Он сменил в этой должности первого директора института, бывшего Главного радиолога ВМФ Анатолия Артемьевича Шереметьева – Самусюка, Лауреата Государственной премии СССР.

       Есть, конечно, среди и военно-морских врачей некоторое количество награждённых.      Так, в 1961 году майор медицинской службы В.А. Косач был награждён Орденом « Красной Звезды «за оказание медицинской помощи поражённым на атомной подводной лодке», во время первой радиационной аварии на нашем Флоте. Сам В.А. Косач до конца находился в команде и получил серьёзное радиационное поражение.

      В 1979 году на этой же подводной лодке произошёл сильный пожар, целый ряд моряков погиб. Врач подводной лодки майор медицинской службы М.И. Пискунов сам серьёзно пострадал при аварии, но оказывал помощь подводникам. По свидетельству его товарищей, если бы не грамотные, решительные меры врача, погибших было бы значительно больше.

       В 1968 году на нашем атомном подводном первенце произошёл сильный пожар, унёсший жизни нескольких десятков подводников. Прибывший на лодку флагманский врач дивизии подполковник медицинской службы И.А. Мазюк взялся за оказание помощи. Он прекрасно знал эту лодку, т.к. непосредственно принимал участие в её приёмке от промышленности и испытаниях, за что получил Орден «Почёта». Авария принимала всё более угрожающий характер, грозил взрыв, но проникнуть в выгоревшие отсеки, ни у кого не хватало моральной смелости. Для того, чтобы выполнить действия по предотвращению взрыва, надо было проникнуть в выгоревший отсек, проползти по обожжённым телам своих погибших товарищей, добраться до угрожающего места и ликвидировать опасность. Пошёл И.А.Мазюк в изолирующем противогазе, пробрался к возможному источнику взрыва и, будучи грамотным моряком-подводником, ликвидировал опасность, дополз обратно, ударился головой, порвал маску и, теряя сознание, выбрался из отсека. Лодка вернулась в базу. Подняли вопрос, что врача-то надо награждать. Но тут вспомнили, что у него уже есть «Орден Почёта». Хватит! И послали его вместе с Д.П .Зуихиным выписывать свидетельства о смерти на погибших моряков.

      В 1984 году старший лейтенант медицинской службы Г.М. Карпов оказывал помощь подводникам, пострадавшим во время пожара на подводной лодке, находившейся в подводном положении. Он проводил весь комплекс медицинских мероприятий, включая оксигенобаротерапию. Этот метод был отработан врачами – подводниками на 1 Флотилии пл Северного Флота. Первым, кто  провел в море, был О. Немчинов. Этим  методом было  спасен не один десяток жизней как в море, так и на берегу. К чести молодого врача надо сказать, что он, предвидя возможную аварийную ситуацию, когда ему нужно будет оказывать помощь в одном отсеке, а оксигенобаротерапию в другом, накануне похода тренировал одного из мичманов, как эту методику проводить. Пригодилось - врач работал в одном отсеке, мичман в другом. Связь осуществлялась по корабельной трансляции. Многие моряки были спасены. По прибытии в базу началось разбирательство. Непосредственная причина пожара была ясна, виновник возгорания погиб. Нужен был живой виноватый. И вот по итогам расследования было установлено, что содержание кислорода в воздухе отсеков периодически достигало25%, при норме 22%. Поэтому «высокое начальство» тут же «назначило» виновным за объёмное возгорание врача, который, якобы, не контролировал газовый состав воздуха в отсеках. Уважаемый адмирал, назначая виновного за трагедию, даже не знал руководящих документов, в соответствии с которыми контроль газового состава воздуха осуществляет начальник химической службы. Лишь решительное вмешательство в ситуацию главного токсиколога ВМФ полковника медицинской службы Э.Д. Руказенкова помогло установить истину. Но нервы доктору Г.М.Карпову, честно выполнившему свой врачебный и воинский долг, потрепали сильно. В дальнейшем действия начальника медицинской службы подводной лодки старшего лейтенанта Карпова Г.М. во время аварии были оценены Начальником медицинской службы ВМФ как высокопрофессиональные. Ну, и на том спасибо! А то ведь чуть виноватым не стал.

      В апреле 1970 года на одной из подводных лодок произошёл объёмный пожар. А накануне начальник медицинской службы лодки капитан медицинской службы Арсентий Мефодиевич Соловей успешно произвёл полостную операцию одному из членов экипажа. Когда начался пожар и сильное задымление отсека, врач надел на прооперированного больного свой аппарат ИДА-59, зная, что сам идёт на верную гибель. Он даже успокоил больного, который не хотел брать аппарат, сказав ему: «Включайся в аппарат, я знаю, как себя спасти». Через несколько минут врач погиб, его тело было найдено рядом со спасённым им моряком. Во время пожара погибла значительная часть экипажа, все были посмертно награждены Орденом «Красного Знамени», в общем списке и капитан медицинской службы А.М.Соловей. Тогда у многих подводников возник вопрос, неужели поступок, мужество и самоотверженность врача не были достойны Звезды Героя?! Кто это и где берётся оценивать степень героизма человека, до самого конца выполнившего свой профессиональный и человеческий долг? Очевидно, что для этих людей завет великого А.В.Суворова - « сам погибай, а товарища выручай» - просто пустой звук. А как подняло бы награждение врача-героя высшей наградой Родины авторитет медицинской службы Флота! Ясно одно, пока живы ветераны, подвиг А.М. Соловья не будет забыт. О нём нужно и будут рассказывать молодым военно- морским докторам!

       В октябре 1981 года майор медицинской службы Сергей Мечиславович Шкленник на спасательной подводной лодке «Линок» оказывал медицинскую помощь морякам, выведенным водолазами с погибшей подводной лодки. Получившие помощь подводники (12 человек) были переданы на спасательное судно «Жигули» и помещены в барокамеры для проведения лечебной рекомпрессии. Находившийся (к счастью!) на борту главный токсиколог ВМФ уже знакомый нам полковник медицинской службы Э.Д. Руказенков вдруг обнаружил, что судно полным ходом идёт в открытое море (с больными на борту!). На вопрос командиру, что всё это значит, тот показал Э.Д. Руказенкову радио от вышестоящего комадования, которое предписывало следовать в район учебных стрельб. На вопрос Э.Д. Руказенкова, доложил ли он о наличии пострадавших на борту, командир ответил, что он выполняет указаниия «сверху», а не ведёт дискуссию с командованием Флота. Только воинское звание, высокая должность, характер полковника медицинской службы Э.Д Руказенкова заставили «дисциплинированного» командира срочно сообщить на берег о наличии больных на борту и о проводящихся с ними мероприятиях. Тогда и начальство «вспомнило», что у него под носом проводится большая, очень сложная спасательная операция. Так «Жигули» оказались в базе, а больные подводники не стали обеспечивать учебные стрельбы, а оказались там, где им и надлежало быть в их состоянии - на госпитальных койках. Очень грустно и не по себе становится от мысли, что бы могло быть с 12 извлечёнными из глубин моряками, окажись на борту не полковник медицинской службы Э.Д. Руказенков, а другой, такой же «дисциплинированный» как горе - командир спасательного судна, врач.

       А майо